— Это что ж получается, — удивленно пробулькал болотный Трульха, — Орден вздумал бросить нам вызов? Иначе ведь эту обугленную полосу не расценишь?
— Не расценишь… — кивнул Рухат.
— Понятно теперь, почему большинство поселковых старшин не выплатили обычную порцию уродов. То, мол, поставки отменили, то сами все передохли по дороге, а то и Переход якобы сразу всех мертвыми выплюнул… Знали уже, мягкобрюхие, о строящемся заграждении, вот и пожадничали.
— Мне тоже меньше обычного выплатили, — пожаловался Фригль. — Лишь двух иглокрылов удалось создать. Все остальное — хлам, только на заплатки да протезы. Матку ветролюсков и то до конца накормить не удалось, до сих пор рожать не хочет.
— А я бы и сам свежатины не прочь ухватить. Голодновато как-то в последнее время стало… — из пасти Горги, усеянной сотней крохотных зубов, вылетел длинный черный язык, бесполезно мотнулся в воздухе и нырнул обратно.
— Ну что ж, если орденские прихвостни забыли уговор, придется пойти и самим напомнить им обо всем.
— Я поддерживаю Горгу, — Рухат благосклонно наклонил голову, сдвинул назад височные роговые пластинки и, в знак полного согласия, расслабил оба хвоста.
— Доблесть твоя, могучий Горга, известна всем, — раздался голос одного из старых нахтов. — И никто не сомневается, что тебе удастся увлечь за собой лесного архонта великого Нанта и его многочисленную стаю. Однако защитная полоса, которую мы видели, говорит о том, что Орден выделил немалые силы на поддержку фраям — сами они не способны на такое…
— Это очевидно и без твоих глупых предостережений, старик! — резко и грубо прервал Рухат. — Не выдавай свою трусость за осторожность и заботу обо всем нашем народе.
В следующий миг сработали защитные инстинкты старого нахта. Он скукожился, свернулся в клубок, кожа покрылась прочной коркой, сквозь которую выступили острые ядовитые шипы. Рухат отреагировал на это презрительной усмешкой и начал неторопливо выпрямлять сочленения, быстро увеличиваясь в размерах. Щелк — кожа на хребте разошлась в стороны, высвободив дюжину жуткого вида крюков и клешней. Сейчас болтавшиеся спереди две человеческие руки напоминали отростки-бородавки, совершенно неуместные на огромном многосуставчатом теле. Архонт ползунов Рухат навис над старым нахтом, выбирая место для удара.
Все присутствующие напряглись, самые неопытные тоже начали перевоплощаться, не в силах совладать с реакциями собственного организма. Трульха вдруг разжижился и впитался в землю, вмиг превратив сухой участок в гнилое болотце. Расслабленным и невозмутимым остался лишь весело осклабившийся Горга.
Архонт воздуха Фригль взлетел повыше, сравнявшись с раскачивающейся в воздухе верхушкой тела Рухата, и протрубил неожиданно мощным и низким голосом:
— Всем успокоиться! Сход еще не закончен! — между растопыренными во все стороны щупами протрещало несколько электрических разрядов.
— Тихо, я сказал! — молния сорвалась с кончика одного из щупов и ударила в землю перед особо ретивым пустынным нахтом, собравшимся высушить расплывшегося Трульху горячим воздушным потоком из своей клоаки.
Глава 22
Луфф
— Глянь, Луфф — опять разлетались!
Бо и сам вряд ли верил, что это серьёзно. Слишком часто появлялись сегодня на краю леса разведчики нахтов, и каждый раз при малейшей опасности быстро скрывались в зарослях.
— И что, теперь не ужинать из-за них прикажешь? — так же лениво ответил я. — Помельтешат немного и успокоятся. Не впервой.
Скучным занятием оказалась эта война. В походе было куда интереснее. То сам в болото провалишься, а то ещё и поможет тебе какая-нибудь мерзость. Романтика! А тут — сидишь и ждёшь неизвестно чего.
— Да нет, вроде в нашу сторону летят, — удивлённо пробормотал глыбарь. — И не те козявки, что давеча безобразничали. На настоящих нахтов похожи.
— Ой, да много ты их видал!
— Да уж побольше, чем ты! И не только слизняков болотных, с которыми даже городской недоумок справиться может.
Что-то уж слишком он завёлся. Пожалуй, стоит взглянуть, из-за чего наш непробиваемый староста так разнервничался.
Я повернулся и посмотрел, куда указывал Бо.
Надо же, и в самом деле что-то затевается! Десятка два летучих бестий довольно внушительного размера быстро приближалась к нашей линии обороны. То есть, не совсем к нашей — к веркуверской. От привычки считать орденских врагами за пару дней не избавишься.