Вот уж о ком здесь я услышать никак не ожидал! Неужели старина Хлофф настолько важная персона, что про него известно за пределами города?
— Меня просили передать вам письмо от него, — невозмутимо сказал смазль. — И выслушать ваш ответ.
И он вытащил из-за пазухи смятый листок.
— Вот оно.
Я не стал церемониться и буквально вырвал его из руки торговца.
Да, это не чья-то глупая шутка, письмо действительно от Хлоффеля. Почерк старика за прошедшее время не стал разборчивее, но рука, несомненно, его. И состояние бумаги лишний раз подтверждает, что она проделала неблизкий и трудный путь.
«Дорогой Луфф! Ужасно рад был узнать, что ты жив и здоров. Настолько здоров, что о твоём здоровье забеспокоился Орден. И послушай меня, старика — не стоит с ними связываться. Возвращайся домой. Пока ты там бродил неизвестно где, мне удалось раздобыть для тебя пояс. И Тортур любезно согласился переправить тебя через Переход обратно. Возращайся, Луфф! И поверь, в городе мы с тобой тоже скучать не будем».
Я отвернулся, чтобы торговец не видел выражения моего лица, и прочитал письмо ещё раз.
— Если вы согласны, — забубнил он у меня за спиной, — то вам нужно просто прийти к Старой башне и спросить там Опса. Это доверенный человек Тортура. Но будет лучше, если вы сообщите о своём решении мне, чтобы Опс успел подготовить Переход.
И он замолчал, ожидая моего ответа.
Молчал и я. Предложение, что и говорить, заманчивое. Если бы не одна неувязочка. Давным-давно, когда я только-только начал приходить в себя после болезни, Тляк предупредил, что с червяком внутри у меня нет ни малейшего шанса выдержать Переход.
— Господин Луфф, вас староста на совет просит!
Вот тебе и посидел у реки в одиночестве. Правда, какое уж тут одиночество, когда Пинов парнишка всё время рядом крутится. Как рассказал я Тляку про орденское предложение, так его ко мне и приставили. И теперь Прав, как я его называю, при мне круглосуточно. То ли в качестве телохранителя, то ли надсмотрщика — сразу не разберёшь.
Хотя парнишка в общем-то не плохой. Расторопный, сообразительный, а главное — спокойный. У других эмоции прямо наружу вылезают. К вечеру даже голова от них начинает болеть. А этот если и переживает о чём-то, то глубоко внутри. И вопросов лишних он не задаёт. То есть, совсем не задаёт вопросов. Да и отвечает на них не всегда. Стоит только спросить что-нибудь о его прошлом, сразу — «отец запретил про это говорить». И никакими хитростями его не разговоришь. А то, что Прав с отцом так странно общается — без слов и на расстоянии — меня не раздражает. Кого угодно, только не меня. Нет, с таким поладить можно, не то, что с его папашей.
Этот Пин мне как-то сразу не понравился. Всё ему нужно знать, в любой разговор вмешаться, да ещё и каждого уму-разуму научить. Я уж не утерпел, спросил у Тляка: с чего это он здесь распоряжается? Но тот сам толком ничего не знает. Так, мол, совет старост решил. Так ведь и в совете старост этот Пин всем заправляет.
Вот и сейчас наверняка он меня вызывает, а никакой не Бо. Впрочем, это проверить не трудно:
— И что там у них стряслось?
— Не знаю, — честно отвечает парнишка. — Отец не сказал.
Ну вот, никто и не сомневался, что отец. А что там стряслось, я и так знаю. Опять союзники прибыли. После того, как я веркуверский отряд градом побил, все окрестные фраи как-то резко вдруг тоже захотели сражаться за свободу. Дня не проходит, чтобы староста какой-нибудь деревни на огонёк не заглянул. И каждому, прежде чем принять решение, непременно нужно убедиться, что в войске у Бо в самом деле колдун есть.
И каждый раз меня зовут. Давай, Луфф, покажи, на что способен. Тоже мне, фокусника нашли. Я так глыбарю и сказал: мне лично вообще никакие союзники не требуются, а такие недоверчивые и осторожные — и подавно. Вам нужно, вы его и уговаривайте.
Я ещё понимаю, когда парламентёр из Ордена приезжал. Весь такой из себя важный, как мой бывший начальник департамента. Тут уж я показал пару приёмчиков попроще, на которые сил много не требуется. Дерево на краю деревни взмахом руки срубил, камень взглядом через забор перебросил. Но веркувер только лицо кривил.
Пришлось в дюжине шагов от него всадить в землю разряд молнии, чтобы не очень важничал. И между делом сообщить, что я недавно таким образом какого-то важного нахта зажарил.
Похоже, молния гостя убедила. Он как-то сразу засобирался домой, а карательная армия, которой он всех поначалу запугивал, так до сих пор и не объявилась. И судя по тому, что веркуверы меня пытались подкупить, не скоро ещё объявится.
Вот только Бо и Тляк с того дня как-то странно стали поглядывать, будто пытались прочитать мои мысли. Нетрудно догадаться, что мне не то, чтобы не доверяют, но на всякий случай готовятся к худшему, то есть к войне без меня.