На мне явно сказалась усталость этих дней. Я стояла на краю утёса над долиной и горько плакала. Ветер не давал моим слезам сбегать ручьями, а размазывал их по щекам, высушивая. Но с очередным порывом ветра я уловила знакомый аромат и, не поверив своему обонянию, принюхалась.
– Боже, это же жареная курица с чесноком! – прошептала я удивлённо и уже с другим настроением посмотрела вниз, на распростёртую у подножья скалы долину.
В прогалинах леса располагались не просто поселения, а целые небольшие города, и они были обитаемы. На полях росло что-то злаковое, на лугах пасся скот, и если, прищурившись, присмотреться, то можно различить, как по ниточкам- дорогам снуют повозки и навьюченные лошади. Пока я рассматривала раскинувшееся передо мной пространство, как карту, мне показалось, что сзади кто-то подошёл. Я, испугавшись, резко развернулась к озеру. Но увидеть никого не успела, так как меня обдало водой, и я, зажмурившись, куда-то рухнула.
Не успев испугаться падения, ощутила, что лежу на чём-то мягком, и распахнула глаза.
Надо мной возвышалась Нона. Она накрывала моё лицо платком, словно покойнику. Волосы её были взлохмачены, сарафан съехал набекрень, а глаза выражали странную озабоченность.
– Нона, ты решила отомстить мне за то, что я тебя обрызгала? – предположила я, ощутив, что одна моя рука придавлена её коленом.
– Слава богам, ты очнулась! – воскликнула женщина срывающимся голосом и отодвинулась от меня.
Я, рывком скатившись с высокой кровати, оказалась на полу и на всякий случай отпрыгнула подальше.
– Госпожа, я всю ночь тебя держала, чтобы ты не сверзилась с кровати, – оповестила Нона меня с видом человека, который всё это время бежал марафон, а не караулил научного сотрудника.
– А зачем ты тогда лицо мне платком накрывала? – поинтересовалась я, приложив свою ладонь ко лбу, проверяя – очнулась, или мне всё это ещё снится? Но, почувствовав капли воды на лице, с подозрением уставилась на Нону.
– Я хотела вытереть воду, которая неизвестно откуда взялась, – обиженно оправдывалась женщина. – Тебя как будто обрызгали, но вода попала только на тебя, а всё остальное сухо.
– Обрызгали точно так же, как я тебя? – уточнила я, уперев руки в боки, но тут меня смутило непривычное ощущение. Опустив голову вниз, я, поморгав, поняла, что никаких боков больше не наблюдается. Вместо них образовались узкая талия и вполне себе округлые бедра. И это не говоря о том, что моя и так немаленькая грудь теперь стала ещё больше.
– Нет! Это не я! – рыкнула на меня женщина, да так, что я, подпрыгнув в воздухе, перебрала ногами и, осознав, с какой лёгкостью это сделала, озадаченно посмотрела на Нону. – Как только ты закрыла глаза, тебя подбросило на кровати и поставило на ноги. Потом ты стояла на самом краю, а твои волосы и исподнее словно от ветра развевались, – рассказывала она, сопровождая слова нервной пантомимой.
То разводила руки в стороны, то нагибалась, словно высматривая что-то внизу, и принюхивалась. Затем слезла с кровати и с обидой в голосе указала на окно.
– Дверь и окна гинекея закрыты, значит, это был не настоящий сквозняк, а магический, и вполне возможно, что ты сама его и сотворила, – продолжала она то ли рассказывать, то ли рассуждать. – Я пыталась тебя уговорить прилечь, но ты вдруг заплакала и стала звать свою маму, – я на этих словах застыла, судорожно вспоминая, что же мне такое снилось, а Нона продолжила:
– А затем, свесившись с края кровати, рассмеялась и стала мне говорить, что там очень вкусно пахнет какой-то жареной курицей.
Мы с Ноной стояли друг напротив друга, нас разделяла резная высокая кровать с деревянным балдахином. Я пыталась размышлять логически, насколько это в данной ситуации возможно, а женщина явно со страхом оценивала, каких ещё сюрпризов можно от меня ожидать.
– Нона мне снился сон, будто я стою на утёсе, – решила я быть со своей помощницей честной. Прислугой я её назвать не могла, так как выступаю за всеобщее равенство. – Всё, что ты описала, происходило со мной не по-настоящему.
– Если всё было не по-настоящему, откуда же тогда взялось это? – Она подошла к кровати и осторожно подняла с простыни заострённый кожистый листок драконьего дерева.