– Нона, я тебя прошу никому не рассказывать, что здесь происходило сегодня ночью, – обратилась я к женщине, когда та вернулась в комнату.
– Госпожа, тебе нужно всего лишь мне приказать, я же твоя прислуга, – удивилась она моей просьбе, но, чуть подумав, добавила:
– Но я не смогу смолчать, если меня напрямую спросит правитель.
– Мне нужен друг и помощница, а не прислуга, – попыталась я донести до неё мысль и заручиться поддержкой женщины. – Я хочу вернуться домой, там факультет и моя незаконченная диссертация. А в этом мире женщины без магии – предмет торга.
Нона изучающе взглянула мне в глаза, но всё же, неуверенно кивнув, ушла, обещав прислать ко мне прислугу, уж коль она теперь друг и помощница.
Оставшись одна, я первым делом подошла к большому зеркалу, чтобы рассмотреть произошедшие со мной метаморфозы.
Сломанный в детстве нос теперь был ровным и вполне даже симпатичным носиком. Грудь и талия обрисовались чётче, а бёдра и ноги, наоборот, приобрели плавность очертаний. Нет, это по-прежнему была я, только немного улучшенная версия. Как будто кто-то неведомой рукой исправил приобретённые жизнью изъяны, сделав меня более женственной.
– Госпожа учёная, я вам принесла широкий сарафан без вышивок, – оповестила меня девица, которая вошла в гинекей без приглашения. – Вам нужно поспешить, в трапезной вас уже ожидают.
Я автоматически кивнула, соглашаясь, и, взглянув на гостью, чтобы попросить мне помочь, от удивления застыла. Впервые в жизни я видела ярко-оранжевый цвет волос. Апельсиновая коса была свёрнута странным крендельком, а брови и ресницы почти сливались с конопушками, усеявшими всё лицо девушки.
– Тебя, случайно, не Антошкой зовут? – пошутила я и только потом осознала, что девушка не из моего мира и шутку не поймёт.
– Тошкой кличут, а Антоном – брата, – подтвердила, удивляясь моей прозорливости, девушка. – А откуда знаете?
– Так, к слову, пришлось, – поражённая совпадением, промямлила я, стягивая с себя рубаху. – А ты тоже специально изучала язык?
– Нет, у меня есть артефакт, как и у всех, кто в услужении, – ответила мне девушка, а я разочарованно вздохнула, когда увидела, что мне принесли всё тот же сарафан, только другого кроя и без вышивок.
– Слушай, а у вас что, девицы штаны не носят? – спросила я, забирая у девушки наряд.
– Штаны носят мужчины и мальчики, а женщинам положено наряжаться в сарафаны, ну, иногда можно и платье одеть, если на торжище собираетесь, – отчеканила та, наблюдая, как я пытаюсь не запутаться в одежде.
Просунув голову в ворот платья, я не смогла вдеть руки в рукава, так как на них оказалось не развязаны завязки. Так и стояла чучелом, извиваясь и пытаясь изловчиться, дотянувшись до завязок зубами.
– Ой, – увидела проблему Тошка, и, направившись ко мне, одной рукой отодвинула со своего пути кресло.
Я остолбенела этаким чучелом без рук, уставившись на произошедшее.
«Она же метр с кепкой и тощая, как жердь, как же смогла сдвинуть одной рукой тяжёлое кресло?!»
Пока меня освобождали и завязывали рукава, я предположила, что на Герхатоне другой закон притяжения. А когда девушка отошла за сарафаном, решила поэкспериментировать. Подошла к массивному креслу и, упёршись в подлокотник, попыталась хоть немного отодвинуть мебель.
«Оно к полу приросло, что ли?!» – растерялась я, невольно сравнивая наши с Тошкой комплекции.
«А может, дело в инерции?!» – предположила я и, сделав несколько шагов назад, с разбегу ударила плечом в резную спинку кресла. Оно немного сдвинулось, а я, не удержавшись, рухнула на четвереньки.
– Госпожа учёная, что это вы тут забавляетесь? – со смехом поинтересовалась Тошка.
Я подняла взгляд на девушку и увидела, что её рука лежит на подлокотнике, а значит, это она его и отодвинула. Расстроившись, я поднялась с пола и, демонстративно отряхивая подол, зацепилась рукой за разошедшийся шов платья. Тошка удивлённо взглянула на прореху, но вдруг, воровато оглянувшись на дверь, сделала пас рукой.
Разорванные края срослись, как будто ничего и не было, а на мне оказался надет сарафан, сам собою завязавшейся на завязки.