Закончить она не успела — Джилленхол подхватил ее на руки, обошел автомобиль и усадил на переднее сиденье. Диана попыталась вырваться, но ее жалкая попытка не увенчалась успехом. Илай наклонился, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и коснулся носом ее щеки.
— О, да вы немало выпили! — он рассмеялся, обжигая ее кожу дыханием. — От вас разит вином.
— А это точно не ваше дело! — Диана уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая от себя.
Илай сел за руль, и машина тронулась с места.
— Вы приняли решение? — спросил он, глядя на дорогу. — Ваша подруга серьезно нацелена ехать с нами. Вам так и не удалось ее отговорить?
— Джессику невозможно переубедить, если она что-то вбила себе в голову. А я должна посоветоваться с женихом. Если он будет возражать, то я прислушаюсь. Уверена, что мой вклад в поимку Саймона будет минимальным.
— Ну в последнем вы ошибаетесь — вклад каждого важен. А насчет жениха у меня есть некоторые опасения. Два часа назад он вышел из дома с большим чемоданом, сел в такси и уехал. И судя по мрачному выражению его лица — решение оставить вас трудно ему далось.
— Что? — Диана опешила. — Кристоф не мог никуда уехать…
Дрожащей рукой она достала телефон и набрала номер. Но в ответ услышала лишь сообщение от оператора, что вызов не может быть совершен.
Мерседес Илая завернул во двор и остановился около подъезда.
— Я могу вас проводить?
— Нет! — отрезала Диана и выскочила из машины.
В квартире было тихо. Она включила свет в коридоре и посмотрела на обувную полку — ботинки Кристофа исчезли. Диана прошлась по комнатам, и так понимая, что в доме пусто. На кухонном столе лежала записка. Увидев ее, Диана прикусила губу до боли, боясь расплакаться.
«Так больше не может продолжаться. Я уехал на несколько дней. Мне нужно хорошо подумать о будущем. И о нас с тобой. Диана, мне тяжело мириться с твоей работой. Я чувствую безразличие по отношению к себе. Пусть эти дни и для тебя станут возможностью все взвесить и принять решение. Кристоф».
Слезы покатились по щекам, и Диана смахнула их трясущимися пальцами. Он даже не удосужился поговорить лично… Неужели, это конец? Как он мог бросить ее одну, когда по городу разгуливают вампиры? Ведь Кристоф понятия не имеет, что Саймон ушел!
Диана отшвырнула лист бумаги, тот покружился в воздухе и плавно лег на пол. Во всем виноват Илай Джилленхол! Это он позволил себе вопиющую наглость — явиться на порог их дома. Он следил за ней, играл, провоцировал, старался убедить, что они с Кристофом — не пара!
Диана сжала кулаки и побежала к двери. Схватила с полки ключи, быстро заперла дверь и помчалась вниз по лестнице. Ей нужно успеть, пока он не уехал, или, того хуже — не поднялся на двенадцатый этаж.
Илай припарковал машину под разлапистым деревом и сидел за рулем. Заметив Диану, он открыл дверь и выбрался наружу. Диана подлетела к нему, как ураган, и со всего маха отвесила звонкую пощечину.
— Это все из-за тебя! — закричала она, глотая слезы.
Илай грубо схватил ее за руку и больно сжал. В его прищуренных глазах блеснула настоящая ярость. Он открыл дверцу и затолкал ее на заднее сиденье. Диана не успела опомниться, а мерседес Джилленхола уже мчался по дороге.
— Немедленно остановись и выпусти меня! — потребовала Диана, не на шутку испугавшись.
Но Илай Джилленхол ничего не ответил.
Глава 16
Через тридцать минут машина Илая остановилась у маленького неприметного дома, окруженного со всех сторон вековыми соснами. Диана за это время успела остыть и осознать свою ошибку — не стоило набрасываться на него с кулаками и винить в своих проблемах. У Кристофа накопились вопросы к ней, а не к Джилленхолу.
Он помог ей выбраться и повел в дом.
— Электричества здесь нет, только свечи, — это были первые слова Илая после пощечины. — Я принесу дрова и разожгу камин.
Диана осмотрелась. Единственным источником света стала круглая луна, висящая на безоблачном низком небе. Обстановка дома напомнила ей мрачную старую сказку о девочке, затерявшейся в лесу. Илай вернулся с охапкой дров, зажег свечи и занялся камином. Огонь, политый средством для розжига, быстро разгорелся, отдавая тепло.
— Где мы? — она осторожно коснулась пальцами ледяной стены.
— Иногда я приезжаю сюда, чтобы подумать и побыть в одиночестве, — пояснил Илай. — И мне показалось, что вам это сейчас необходимо.
— Я не смогу побыть в одиночестве рядом с вами. И в моей квартире сейчас пусто. Вы напугали меня.
— Решили, что я растерзаю вас за то, что набросились на меня? — он усмехнулся.
— Простите за пощечину, нервы шалят. Просто мы с Кристофом в последнее время отдалились друг от друга… И это меня жутко нервирует.
— А что вы сделали для того, чтобы сократить дистанцию? — Илай подкинул последнее полено и оставил камин в покое. — Или вы уверены, что это не ваша забота?
— Вовсе нет, — Диана села на жесткий диван. — Я просто не думала, что у нас есть серьезные проблемы.
— Потому что в последнее время вы вообще о нем не думали, — Илай сел рядом, и Диана вжалась в каретку, не желая с ним соприкасаться. — Сложно строить отношения, когда голова забита другим.
Другим? Диана вздрогнула. Что он имеет ввиду? Уж не себя ли? И самое страшное — в этом была львиная доля истины. Она стала слишком часто думать об Илае Джилленхоле, и это пугало.
— Я имею ввиду вашу работу, — Илай улыбнулся. — Я понимаю, что вы еще не приняли решение, но все же хочу немного подготовить вас к тому, что нас ждет на севере. На тот случай, если вы решитесь поехать. Когда угли немного прогорят, я согрею воду и заварю чай, где-то у меня был хороший сбор. Спать ляжете в комнате, я постелю чистые простыни.
— Спать? — Диана дернулась. — Вы не собираетесь везти меня домой?
— Чтобы вы проплакали всю ночь, ругая себя? Нет, не собираюсь.
— Но я хочу домой!
— Вы не хотите, просто считаете, что там вам будет привычнее. Не переживайте, я к вам не прикоснусь. И простите меня за мое непристойное поведение в замке. У каждого из нас есть свои маленькие слабости.
— И какие же слабости у вас? — Диана поправила прядь волос, упавшую на лицо. Отчего-то ей казалось, что она знает ответ.
— Я успел пресытиться всем, чем только возможно. У меня есть деньги, меня любят женщины, я бессмертен, хорошо образован и вполне неплох собой. И теперь мне нестерпимо хочется чего-то неидеального и человечного. Меня обратили в возрасте тридцати лет. Довольно поздно, чтобы вычеркнуть из памяти человеческое прошлое и начать с чистого листа. Но я не хочу говорить о себе. Я обещал рассказать вам о Саймоне, а вместе с этим и о всех вампирах сразу. Он родился вампиром, поэтому его сердце черствое и жестокое. Ему попросту не с чем сравнивать. Он очень опасен. И он убежден в своем превосходстве не только над людьми, но и над обращенными. К тому же Элизабет наградила его частичкой себя, хоть он никогда и не видел свою мать. Саймон ушел на север не просто так. В тех местах не живут другие вампиры, способные ему помешать. И Элизабет была родом оттуда. Когда-то клан де Лоран крепко держал земли на севере. Как и Вальдез. Поэтому они и хотят начать возрождение оттуда. И если в Лоунвуде они убивали, то там начнут обращать. А новообращенный вампир не имеет контроля над жаждой. Чтобы его выработать, нужно время и сила воли. Да и не станет Саймон учить их этому, это не в его интересах.