– Смотри!
В раскрытом шифоньере я увидела удивительную картину: вся одежда была вывернута наизнанку и связана между собой.
В этот же день мы покинули нехорошую квартиру и вернулись обратно в общагу.
Подмена
Препод зарубил все мои эскизы, и я шагал по скрипучему снегу, угрюмо повесив голову. Я не замечал, как искусно снег облепил ветки кленов, как заходящее солнце превратило небо в клубничное мороженое, как улыбнулась мне симпатичная девчонка.
– Может, тему поменять? – подумал я, остановившись перед дверями общаги.
Стайка первокурсниц внесла меня внутрь. Лифт опять не работал. Я выругался, проклиная его, и начал подниматься по лестнице. Войдя, наконец, в комнату я устало плюхнулся на стул. Мой сосед Серега метался по пятачку между кроватью и шкафом как загнанный зверь. Из невнятного бормотания, я понял, что сдачу проекта перенесли и теперь мой незадачливый сосед выбирал из двух зол: либо всю ночь сидеть над проектом и потерять подработку и средства к существованию, либо выйти на смену и вылететь из института. Так себе варианты.
– Слушай, Саш, может, заменишь меня? – вдруг спросил он и с надеждой посмотрел на меня.
– Я?!
– Всего одну ночку.
– Может, проще подмениться?
– У нас начальник – зверь, сказал, еще раз подведешь – вылетишь с работы.
– Как ты себе это представляешь?
– Да очень просто. Нас с тобой даже преподы путают. Да не бойся, ты не один будешь – с напарницей.
Немного поколебавшись, я согласился – все же этот оболтус был моим другом.
Спустя пару часов я появился на пороге музея, где он служил ночным сторожем. Как и предвидел Серега, никто не заметил подмены. Оставшись один, я устроился в кресле у монитора.
– И как только он не засыпает? – думал я, когда глаза начали слипаться, а голова клониться к столу.
В это время в темном коридоре заскрипел паркет. Мороз пошел у меня по коже, но я вовремя вспомнил о напарнице. И действительно, в дверях показалась молодая женщина в черном платье. Ее бледное печальное лицо поразило меня.
– Можете постоять так немного? – попросил я.
Она ничего не ответила. Я достал блокнот, карандаш и начал рисовать. Незаметно пролетел час.
– Вы, наверное, устали стоять? – виновато спросил я. – Отдохните, я один сделаю обход.
Женщина не шелохнулась. Я пожал плечами и достал из ящика стола фонарик. Проходя по залам музея, я разглядывал картины, выхваченные светом из темноты. Они казались таинственными порталами в другой мир. Остановившись у последней, я разглядел комнату, приоткрытую дверь за портьерой и стол с цветами.
– Чего-то здесь явно не хватает, – подумал я, и прочитал надпись. – Крамской «Неутешное горе». А где женщина?
Не поверив своим глазам, я пошарил по картине фонариком, но ее не было. Звонок телефона едва не довел меня до инфаркта.
– Что? – спросил я тараторящего мне в ухо Серегу.
– Извини, но ты сегодня будешь один – напарница заболела, – повторил он медленнее.
– Заболела? А с кем же я…
Заметив краем глаза тень, я повернул голову и увидел женщину в черном платье. Она медленно проплыла мимо меня и вошла в картину как в дверь. Остановившись у стола с цветами, она вытерла платком красные глаза и замерла. Я тоже замер как парализованный, не смея пошевелиться. Время будто остановилось.
– Вот что значит «мертвая» тишина, – подумал я.
В тот же миг непонятным образом мне в голову пришла идея итоговой работы. Позже я вернулся в музей, но этой картины там уже не было – выставка Крамского закончилась. До сих пор гадаю – во сне все это было или наяву?
Поцелуй
Пройти ночью через кладбище и заглянуть в старый склеп? Да запросто! Я бы еще не то сделала, чтобы меня приняли в компанию, где был он. Весельчак и красавчик, Макс нравился всем девочкам и знал об этом. Мое сердце замирало, когда он лихо подъезжал к универу на своем Харлее, даже не замечая меня. И вот я на Дне рождения моего идола. Не спрашивайте, как. Скажу только, что я почти продала душу за этот счастливый билетик.