Вечеринка была в разгаре, когда Макс предложил покататься. Папин Гелик мотало из стороны в сторону, а девицы танцевали под гремящую на всю улицу музыку, высунувшись наполовину из люка. Они вдруг умолкли, увидев кресты старинного кладбища слева от дороги.
– А слабо прогуляться по кладбищу? – спросил Макс и резко затормозил.
Протрезвевшие разом друзья молчали.
– Говорят, на этом кладбище живет вампир... – сказала одна из подруг.
– А за поцелуй? – снова спросил он, подмигнув девочкам.
– Я могу, – вызвалась я и покраснела.
– А ты смелая малышка, – удивился Макс и открыл дверцу машины.
Я направилась к воротам, надеясь, что они на замке. Но они не были заперты. Я потянула за кованую ручку, и калитка со скрипом отворилась.
– Не забудь сделать селфи в склепе, – крикнул мне вдогонку Макс.
Я шагнула за ворота под хохот его подружек. Луна спряталась за облака. Поднимающийся из оврага туман светился призрачным светом. В звенящей тишине слышно было только мое прерывистое дыхание. Я шла вдоль могил, стараясь не смотреть по сторонам. Высокая трава щекотала мне ноги.
Вот он, склеп. Две мраморные колонны держали его свод. Стены украшала каменная резьба. Я толкнула двери и они, к моему удивлению, легко распахнулись. Сфоткаться побыстрее и бежать. Только об этом я думала. Я достала телефон и шагнула в темноту. В спертом влажном воздухе пахло гнилью. Липкая паутина свешивалась с потолка. Я чувствовала чей-то тяжелый взгляд и вскрикнула, ощутив сильные руки на талии.
– Малышка... – прошептал этот кто-то.
– Ты напугал меня!
Я рассердилась на Макса, но поцелуй искупил его вину. Он все крепче обнимал меня. Мне даже показалось на миг, что земля ушла у меня из-под ног.
– Это не Макс, – промелькнуло у меня в голове, когда его глаза сверкнули в темноте красным светом.
Я не могла ни закричать, ни шевельнуться. Холодные, как лед, губы щекотали мою шею. Сначала он играл со мной, слегка покусывая нежную кожу, но его ласки становились все грубее, пока я не почувствовала, как кровь потекла струйкой от шеи к груди. Он припал к ране. Больше ничего не помню.
Утром я очнулась на пороге склепа с головной болью и пересохшим от жажды ртом.
– Тоже мне, друзья, без меня уехали, – подумала я, оглядевшись по сторонам.
Услышав мерные звуки, я сначала обрадовалась, но потом поняла, что это не шаги, а сердцебиение кроликов в поле за кладбищем. Их запах будоражил и звал, но первые солнечные лучи ослепили меня и обожгли, словно огнем. Превозмогая боль, я вползла в спасительную тень склепа и закрыла двери моего убежища.
Сиделка
Я стояла у стекла, отделяющего меня от сына. Антошка бледный, с синими кругами вокруг глаз, весь опутанный проводами лежал и не отводил от меня глаз, полных боли.
– Где взять деньги? – думала я, едва сдерживая слезы.
В стеклянном отражении я увидела строгое лицо старшей медсестры.
– Сочувствую, но работа не ждет, – тихо сказала она и добавила. – Тут спрашивали, не хочет ли кто подработать.
– Я хочу! – выдохнула я.
Она достала из кармана халата лист, сложенный вчетверо и вручила мне. Весь день я крутилась как белка в колесе. У медсестры работы завались – не присесть. Только в обед я достала записку. Там было всего две строчки – имя и телефон. Я тут же набрала номер. Ответила женщина с красивым именем Илона. Я сразу согласилась на ее предложение – ночное дежурство, к тому же цена меня более чем устраивала.
На другой день после работы я пошла по указанному адресу. Увидев особняк, больше похожий на замок, да еще окруженный старым садом, я засомневалась, но вошла в кованые ворота. На звонок колокольчика вышла женщина и пригласила в дом, услышав мое имя. Илона, дама лет сорока в шляпке с вуалью, показала мне место моей работы. Пройдя через гостиную, уставленную антикварной мебелью на кривых ножках, она провела меня по парадной лестнице наверх, в комнату больного. На кровати с альковом лежал старик с кудрявыми седыми волосами, чисто выбритый и надушенный, словно прилег отдохнуть, а не провел год в коме. Аппарат возле него слабо гудел. В мои обязанности входило подключить генератор, если будет отключение электричества и читать больному. Илона дала мне книгу, предупредила ни в коем случае не открывать ставни и ушла.
– У каждого свои причуды, – подумала я. – Лишь бы платили.