Я села в кресло у кровати, включила настольную лампу «Тиффани» на письменном столе красного дерева и открыла томик Моэма. Мой голос зловеще звучал в ночной тишине. Когда строчки поплыли у меня перед глазами, я пошла на кухню и поставила чайник. Звонок телефона испугал меня.
– Ну, что? – спросила моя любопытная подруга Машка. – Работы много? Капризный больной?
– Вовсе нет, – возразила я.
Вдруг позади послышались легкие шаги.
– Мне пора! – остановила я подругу на полуслове и заглянула в гостиную.
Никого. Я вернулась на кухню, сделала себе кофе и начала подниматься по мраморным ступеням. На стенах висели портреты в золотых рамах.
– Фамильные, наверное, – подумала я, разглядывая мужчин в эполетах и женщин в бальных платьях.
Один из мужчин на портрете показался мне знакомым. Конечно, это же Альберт Рудольфович, мой пациент.
– А он ничего был в молодости, – улыбнулась я, глядя на голубоглазого блондина в смокинге. – Вот бы мне такого красавчика!
Я вернулась в комнату и села у кровати. Старик уже не казался живым мертвецом. Мне даже показалось, что он улыбается.
Не знаю как, но в следующий миг я оказалась в саду. Аромат сирени, смешанный с французским одеколоном, дурманит. Альберт держит мои руки в своих. Его золотые кудри растрепал весенний ветерок. Рубашка обтягивает упругое юное тело. Он что-то шепчет мне на ухо, но стук сердца заглушает его слова. Его горячий влажный язык щекочет ухо и скользит по шее. Я чувствую укус и просыпаюсь в кресле у кровати. Как раз вовремя – пришла дневная сиделка.
Ночные смены никогда еще так не выматывали меня – я просто валилась с ног. Еле выдержав месяц, я вынуждена была отказаться от этой легкой подработки.
Но Альберт продолжал появляться в моих снах. Чувствуя, что влюбляюсь, я попросила его больше не приходить. Он согласился, наградив последним поцелуем. Проснувшись, я почувствовала неутолимую жажду. Сколько бы я не пила, она не проходила. Еда, даже любимые столовские котлеты с пюрешкой, стала мне отвратительна. Я осунулась и всюду ходила в темных очках – солнечный свет раздражал меня.
Через месяц я забрала сына под подписку. Сейчас у Антошки не осталось никаких симптомов болезни, он полностью выздоровел на диво врачам. В больнице я теперь беру только ночные смены.
Суженый
Июнь в этом году выдался жарким. Город изнывал под палящими лучами солнца, расплавившими асфальт. Духота гнала в спасительную тень парков и лесов.
– Пашка предлагает поехать за город, – сказала Лера, обмахиваясь тетрадью.
– А вышку кто будет сдавать? – спросила я, не отрываясь от учебника.
– Ну, поехали, до экзамена еще три дня, – канючила она, и добавила: – И Андрей едет.
Знала, на какие кнопки давить. Я согласилась. Поломалась для виду, но согласилась.
Вечером мы встретились на вокзале: я, моя подруга и соседка по комнате Лерка, Пашка и Андрей. Ребята взяли стандартный набор для пикника – палатку, гитару и мясо на шашлык. Электричка, мерно стуча колесами, увозила нас подальше от города. За окном замелькали леса, поля и деревеньки.
Через час мы вышли на дальней станции и зашагали по извилистой тропинке вглубь соснового бора. Здесь было тихо. Только звенели над ухом комары, да дятел отбивал барабанную дробь. Пахло хвоей и травами. Вскоре между стволами деревьев показалась сверкающая лента реки. Сосны с тревогой вглядывались в кроваво-красную воду.
Ребята разбили палатку на берегу и развели костер. Пока они занимались мясом, мы с подругой накрыли скатерть-самобранку.
– А ведь сегодня необычный день, – сказала вдруг Лерка, нарезая хлеб.
– День взятия Бастилии? – улыбнулась я, доставая помидоры и огурцы из пакета.
– Очень смешно! День Ивана Купала.
– Хочешь через костер попрыгать? – спросил Паша, переворачивая решетку. – Могу устроить.
– Давай погадаем на суженого! – предложила подруга, отмахнувшись от Пашки.
Я знала, что она не отступится. Солнце зашло и от реки повеяло долгожданной прохладой. Луна светила, словно фонарь. Мы набрали полевых цветов и сплели венки. Потом вошли в реку по колено и отпустили их на волю волнам. Река подхватила Леркин венок и понесла, а мой зацепила когтистая лапа коряги.
– Это нехорошо, – сказала подруга и покачала головой.