– Сашка, заходи! – крикнула я и достала еще одну кружку.
Дверь открылась, но вошел вовсе не Сашка, а Костя.
– Что случилось? – спросила я, заметив отчаяние в его взгляде.
– Ты – моя последняя надежда! – выпалил он.
– Что?
– Мы с Викой должны сегодня быть в Герценке, а теперь она в больнице и... больше никого нет – кто уехал, кто занят.
– Я тоже занята, мы с Сашкой…
– Подмени ее. Пожалуйста. Умоляю! – не дал он мне договорить и бухнулся на колени.
– Я же не успею выучить слова, – начала я, поднимая его с пола.
– Да там немного слов.
– Во сколько?
– В девять, – ответил он и вручил мне сверток.
– Может, я и успею…
– Спасибо! Я заеду за тобой в полдевятого, – бросил уже на ходу Костя, не слушая меня.
«– Целый вечер с ним, – мечтательно улыбнулась я, глядя ему вслед».
Улыбка сползла с моего лица, как только я поняла, что стояла перед моей тайной любовью в старой футболке и шерстяных носках. Я чертыхнулась и заглянула в пакет. В нем были сценарий и платье. А еще туфельки, веер, перчатки и «бриллианты». Текста действительно оказалось немного, и я выдохнула. С платьем было сложнее. Я знала, что у нас с Викторией разные размеры, но все оказалось не так страшно – выручил корсет. Затянувшись потуже, я поняла, отчего кисейные барышни поминутно падали в обмороки. В зеркальной дверце шкафа передо мной предстала хозяйка салона в шелковом платье, модного в XIX веке цвета «Бургундия».
«– Прическа, грим, капелька духов, и хоть сейчас на бал. Жаль только, что это на один вечер, а наутро я снова превращусь в тыкву – с горечью подумала я».
Грустить было некогда. Я отгладила платье и повесила на плечики. Пришел Сашка и принес пиццу.
– Твоя вот эта, с помидорами и грибами, – усмехнулся он, предвосхищая мои стоны о диете и заслужив мой благодарный взгляд и кружку кофе.
– Послушай, Саш, тут такое дело…
– Говори как есть.
– Надо Костю выручить, он без партнерши остался.
– А я как?
– Я только на последний заказ не успеваю...
– Ладно, – буркнул он.
– Спасибо! – обрадовалась я.
Я нарумянила моего Мороза, потом набелилась и наклеила кукольные ресницы. Через полчаса из общаги вышли Дед Мороз со Снегурочкой и направились к станции метро.
При виде нас все прохожие сразу улыбались, пропускали в очереди и вообще становились добрее. Короткий зимний день закончился, едва начавшись, и город засиял огнями витрин и гирлянд новогодних елок. Как я люблю это волшебное предновогоднее время! Суету в магазинах, блеск мишуры и ожидание чуда.
В каждой квартире нас принимали как родных. Взрослые в коридоре запихивали в мешок Деду Морозу игрушки и сладости, пока малыши с упоением водили хоровод со Снегурочкой и читали стихи.
– Иди, пока я не передумал, – сказал Сашка, когда в списке остался последний адрес.
Маршрутка вмиг домчала меня до общаги, и не успела я натянуть платье, как в дверях появился Костя.
– Готова? – спросил он и замер, взглянув на меня.
– Что? Глаз размазала?
– Нет. Просто…
– Тогда побежали, а то опоздаем.
Костя открыл дверцу своего старенького авто, словно это была карета и я, подобрав юбки, села на заднее сиденье.
Через полчаса мы вышли у старого особняка, в котором располагалась библиотека.
– Не может быть… – прошептала я, глядя на дом из моего сна.
Классический портик с четырьмя полуколоннами-пилястрами, рустованный первый этаж, лепнина. Тихо падал снег. Вороны растрещались как сварливые соседки. Мы прошли в кованные ворота, поднялись по мраморным ступеням и вошли в фойе.
Вахтерша побелела при виде нас.
– Вам плохо? – спросила я.
– Нет, нет, – уверила она и покосилась в сторону.
Проследив за ее взглядом, я заметила фотографии на стене. Среди них была одна, поразившая меня.
– Откуда у вас мой портрет? – удивилась я и прочитала надпись под фото: – Анфия Павловна Давыдова.
– Вот это совпадение! – выдохнул Костя. – Почти твоя тезка.
Тут подошла заведующая и прервала наши ахи. Она проводила нас наверх, а тут и гости пожаловали.
Сначала я чувствовала себя неуверенно, но Костя оказался хорошим партнером и подыграл мне. Так что вскоре я стала настоящей хозяйкой салона. Зазвучал вальс, кавалеры пригласили дам и бал начался. Мы кружили с Костей по залу и свет хрустальных люстр отражался в его глазах.
Вечер кончился, гости разъехались, и я устало ковыляла вниз по лестнице вслед за Костей.