роме нас. Мы были шумными, даже очень: громкий смех, шутки, доходящие до абсурда и отвращения, порой и скверное словцо могло прилететь, но мы не могли никому помешать. Просто потому, что мешать было некому, и это меня довольно таки радовало. Взрослые – я имею в виду тех самых взрослых, - вечно тяжело вздыхали, закатывали глаза и цокали. Некоторые даже пытались учить нас нравственности и поведению, но моментально бросали сие занятие. Да, учить группу шестнадцатилетних людей правилам морали – это вам не в офисах сидеть. Здесь хоть какие-то мозги нужны, а не просто механическая работа пять дней в неделю по восемь часов. И все же без серых лиц было что-то неуютное. Что-то чуждое тому, к чему я привык за годы, проведенные в городе. Пожалуй, бетонные коробки оставляли свой незримый отпечаток на каждом из нас. - Вы заметили, что ничего не слышно? – первой голос подала девушка скаштановыми волосами, нисходящих до худых плеч. Зеленые глаза вот уже несколько лет были обведены синяками и хорошо выделялись на изящном, я бы даже сказал, чересчур, лице. Она обвела вокруг нас рукой, спрятанной в длинный рукав, приглашая самих прислушаться. – Ни птиц, ни шума улиц. Ничего. - Страху нагонять тут вздумала. Ты такое дело брось – людей пугать. – это уже Вова. Вова был коренастым, не слишком высоким и с копной рыжих непослушных волос, торчащих в разные стороны. Как и подобает стереотипам, лицо у Вовы было все в веснушках, заставляя в голове крутиться глупую песенку из детского мультфильма про мальчишку по имени Антошка, лопату и его деда. - Но Соня права. Тут как-то… неуютно. Непривычно. – Мария была маленькой девушкой, склонной к полноте, с глазами цвета льда и волосами цвета пшеницы. – Хотя пока ты не заострила на этом внимание, никто и не замечал подобной… ерунды. И вот тут становилось все горячее и горячее. Я так и не смог понять, из-за чего все вдруг вспылили. Из-за нервов? Но вроде как ничего такого страшного не происходило. В конце концов, нам с еще одним товарищем пришлось вмешаться. Костя был самым высоким среди нас всех. Два метра с лишним, сплошной набор мускулов и тестостерона – машина. Однако не типичная дворовая, а с мозгами, и именно этот решающий фактор встал на его сторону, когда в нашем классе начали появляться группы, где собирались подростки со схожими интересами. И все же я был согласен с Соней, хоть и для всеобщей безопасности решил в этом споре не участвовать – незачем раздувать пожар из огонька от спички. Тем временем аллея начинала подходить к своему долгожданному концу. Стены деревьев начинали редеть, стволы становились более сухими, старыми, немощными. Кроны тоже стояли без листьев, либо с редкими кусками даже не зеленой, а какой-то багряно-желтой листвой. Трава была чахлая, изнеможенная, и даже голубое небо вдруг стало серым. Тоска медленно сжало мое нутро, и я взглянул на остальных ребят. Было видно, что их обуревают схожие чувства и эмоции. Повернувшись назад, я не увидел ничего, кроме стены умирающих растений и все того же хмурого неба, готового разразиться ледяным потоком дождя в любую секунду. Забавно, а ведь где-то на границе сознания, я ожидал увидеть все тот же зеленый и голубой мир, по которому мы недавно вот так шли впятером. Но этого же не бывает? Не может же быть так, что на одной половине дороги ясное летнее солнце освещает путь, и тут же через несколько сотен метров – холодная, мрачная и тоскливая осень? Наверное, никто из нас просто не заметил перемены погоды, пока Соня не заострила наше внимание на тишине. - Мы точно идем туда? – Маша подала голос совсем тихо. Взглянув на нее, казалось, что она напугана, но я-то знал, что это и любопытство, и желание защитить себя от опасности одновременно. - Определенно. Я даже сейчас перечитываю ее сообщение, и тут сказано: «… свернуть с улицы на аллею, пройти ее до конца и вы упретесь прямо в мой дом-новостройку. Огромная многоэтажка.» - так и написано. Можете и сами прочесть. – Вова повернул свой смартфон к нам, давая каждому увидеть сообщение. Хотя мы и так знали, что там, ибо каждый получил точно такое же накануне дня рождения еще одной нашей подруги. Чем ближе маячил выход с аллеи, тем больше и больше мне не нравилось это место. Уж не знаю, почему, но мое нутро начинало сжиматься и бунтовать, как будто вот-вот начнется супер важная контрольная или еще что-то. Меня чуть ли не дрожь била, и судя по выражению лиц моих друзей – они испытывали то же самое чувство. Только Соня выглядело совсем худо. Как будто она сбросила несколько кило за то время, что мы шли. В конце злополучной аллеи стояла точно такая же арка, через которую мы прошли вначале пути. Только вид у нее был, мягко говоря, весь какой-то побитый. Проржавелая, скрипучая и даже внешне совсем некрасивая, с покосившейся дверью, которая от мимолетного дуновения ветра издавала настоящий вопль приведения, коим пугают в фильмах. Толкнув дверь, Костя без лишних мыслей прошел выход и остановился, уставившись на нас. Он никуда не исчез, не превратился в лужу слизи или эктоплазмы, не стал пылью и не развалился на части. Что же, такой поворот событий меня радует. После аллеи нас сразу же встретил перекресток. Четыре дороги вели в ровный, красивый и одновременно пугающий центр этого креста, рядом с которым стоял дом, к которому мы так долго шли. Целых двадцать минут. Мне пришлось закинуть голову вверх, чтобы узреть последние, самые высокие этажи. Вид у дома был какой-то пугающий. Я хочу сказать, что если аллея была неуютной под свой конец (хотя, если вспомнить полную отстраненность от города и бесконечную тишину на протяжении всей дороги, то неуютной она была всецело), то эта постройка вызывала некий животный страх. Абсолютно серая, как осеннее небо, холодная, как погода в то же время года, уходящая в тусклое небо на целую бесконечность. Черные окна, в которых не проглядывалось совершенно ничего. Я не видел ни занавесок, ни кошек, что так любят сидеть на окнах, ни людей, ни чайников. Ничего. Всепоглощающая пустота. - Ребят, тут как-то… жутко. – Соня поежилась, взяв саму себя в руки. – Как будто здесь вообще никого нет. - Думаю, просто не все жильцы заехали. Дом же новый. Наверное… - Маша как-то неловко скривилась, будто бы и сама не поверил себе. Вова, кстати говоря, как-то тоже с недоверием смотрел на место, куда нас привела дорога тишины. Его темные глаза пытались что-то увидеть, но никак не могли. - Да бросьте, это дом как дом. Скоро вокруг него наставят точно такие же, и сразу же в это место ворвется типичный поток городской крови. Пожалуй, нам нужно ловить момент и наслаждаться тем, что серость будней не добралась и до сюда. – я отмахнулся от настроения испуга своих друзей, попытался придать некоего шарма для этого места, но как-то не слишком хорошо получилось. Путь от арки с аллеи до дома был недолгим и молчаливо-мрачным. К тому же, мы подошли со стороны, где дверей не было, и мы уперлись в заднюю часть здания. Черные окна смотрели на нас, словно космическая чернота. Казалось, что я в них так ничего и не увижу, зато она видит меня насквозь. Я поежился, но ничего не сказал. Кажется, пора обходить это здание, иначе мы останемся тут на веки вечные, стоять под черными проемами пустоты и серостью корпуса. - Я пойду, быстро гляну, с какой стороны вход. – Соня махнула нам рукой и быстрым шагом двинулась в противоположную сторону от того угла, где мы стояли. - Тебе не кажется, что с этой стороны быстрее? – Вова повысил голос, но получил в ответ лишь звонкое «нет» с другого конца, и на том сдался. – Ладно, пошли с этой стороны. Все равно упремся рогами друг в друга. Как я и предполагал, мы подошли с задней стороны этой серой «свечки», потому обойдя ее, уперлись в один единственный вход. Это было непривычно, ибо я свыкся, что чуть ли не девяносто девять и девять десятых процента нашего города состоят из домов с пятью подъездами. А тут как-то один, и то, какой-то странный. Дверь была открыта и приглашала войти нас в проход, который мне смутно напоминал окна этого жилища – черный, непроглядный и веющий чем-то пугающим. Я было двинулся к нему, хоть и медленно, но достаточно уверенно, как кто-то схватил меня за руку, останавливая. - Нам бы Соню дождаться. Я так и не понял, чей это был голос, но когда обернулся, то невольно вздрогнул. Ребята стояли слишком далеко для того, чтобы останавливать меня, да и звуков ходьбы и тем более бега, я не слышал вообще. Странное что-то творится с тех пор, как мы зашли на тихую аллейку, но все же кто-то или что-то было право – стоило дождаться Соню. Однако девушка так и не шла. Минута, три, десять. Ничего. Это начинало действовать на нервы: раздражать и пугать одновременно. Почему ее так долго нет? Даже если допустить мысль, что она отлучилась на некие дела, то это слишком долго. Возможно, следует пойти и посмотреть, где она задерживается. И я пошел. Медленно, но уверенно – прямо как когда я двинулся ко входу, однако на этот раз никто меня не останавливал. Завернув за угол, я не обнаружил ничего. Кроме открывшегося мне вида на дорогу и попросту другую сторону дома. Обогнув и ее, я снова ничего не обнаружил. Это было как минимум странно, потому, что я надеялся отыскать Соню быстро, даже моментально, и притащить ее к входу, где все дожидались только ее. Но почему-то я не обнаружил ни там, ни тут (тут – это когда я еще раз обогнул угол). Ну что же, значит, сделав круг, я попросту наткнусь на ребят