роклятом месте творилось что-то неладное. Мы не могли выбраться, не могли позвонить, и даже на наши крики никто не вышел. Паника начинала мелкими рывками раздирать мое сознание. Кусок за кусочком адекватность покидала каждого из нас, и даже Костя был готов сорваться. Я видел его сжатые кулаки и свирепое лицо, когда Вова светил на номер этажа. Это было чудом, что они не разбили друг другу лицо. Звонок лифта вывел всех из ступора. Двери медленно разъехались, и пред нами снова стояла Маша. Ее взгляд был недоверчив и испуган. - Я же нажала кнопку первого этажа… Как только двери открылись и девушка открыла свой рот, мы бросились в лифт. Но не успели. Я не понимаю, как мы не успели, ведь стояли прямо пере дверями. Они были прямо перед нашими лицами, открыты, с светлой кабиной и уютными металлическими стенами. Но двери захлопнулись, а затем мы все услышали вопль Маши, который отдалялся от нас вниз. Этот крик, этот жуткий, пробирающий до мозга костей вопль, еще долго стоял на площадке этажа. Я повернулся на ребят, и все они испытывали тот же шок, что и я. Затем раздался грохот и звон металла, где-то далеко-далеко внизу, и нас накрыло одеяло тишины. Даже витающий вопль в воздухе резко оборвался. Двери лифта снова разъехались, выпуская на нас лучи спасительного света. - Я туда не полезу! Я туда не полезу! Это просто приход! У меня снова приход… мне все кажется! И вы мне кажетесь, черт бы вас побрал всех! – Соню била крупная дрожь, голос срывался. Я уже слышал звуки начинающейся истерики. Костя попросту схватил девушку под мышки и потащил в лифт, мы с Вовой зашли следом и я нажал на кнопку первого этажа. На долю секунды у меня пронеслись в голове слова Маши, и я ужаснулся, что с нами произойдет то же самое, что и с ней, но двери мягко закрылись и мы поехали вниз. Выйдя на этот раз из дверей, я не удивился тому, что цифра была вовсе не первого этажа. Восемнадцатый. Проклятый дом не отпускал нас, и я никак не мог понять – это все чья-то злая шутка, или мы попали куда-то туда, где рациональное объяснение попросту теряется? Что вообще происходит? Может, нам следует помолиться, и наваждение сгинет в пучины того кошмара, откуда оно явилось? Я уперся спиной в стенку и съехал по ней, прямо напротив шмыгающей носом Сони. Я даже не знаю, как ее утешить в данной ситуации. «Эй, не отчаивайся, мы всего-то в доме-лабиринте, который не пускает нас из тьмы своих этажей» - шутка ли, говорить такое человеку, употребляющему вещества и находящемуся на грани нервного срыва? Вова по-прежнему не отлипал от своего телефона. Я даже не знаю, не могу понять, что он пытается увидеть в вечно обновляющейся странице социальной сети. - Я тут подумал, - Костя тяжело вздохнул, закрыв глаза на несколько секунд и медленно их открыв. – что может нам попробовать спуститься по лестнице? Мне пришлось задуматься. Ведь правда, все это время мы пытались пользоваться лишь лифтом, а ведь здесь наверняка есть и лестница. Почему бы и нет? Если есть хоть какой-то шанс, хоть какая-то надежда выбраться отсюда, то почему нам ею не воспользоваться? - Думаю, это не самое худшее решение. Сонь, вставай. Пойдем по лестнице. - По лестнице на небо, как в «Том и Джерри»? - Не знаю. Может быть и по такой. Я помог девушке подняться, и мы двинулись в дальнюю часть площадки. Двери лестничного проема были еле заметными. Их даже покрасили в тот же цвет, что и местные стены – желтые, и заметили мы их не сразу. Открыв путь к спасению (как мы надеялись), то ничего необычного нас внутри не ждало. Серая лестница, серые стены, тусклые лампы. Железные перила. И мы зашагали вниз, пролет за пролетом. Медленно, но верно, восемнадцатый этаж сменился семнадцатым, тот шестнадцатым. Дойдя до пятнадцатого этажа, Соне стало плохо. Ее начало мутить, на что она сразу же пожаловалась, а затем я увидел потоки крови, которыми ее рвало. Девушка стала сначала бледно-желтой, а затем начинала становиться белой, как кости в музеях, что показывают в кинофильмах. Мы с Костей подхватили ее под руки и вытащили на площадку. Белый цвет стен меня не слишком почему-то порадовал, но я лишь отмахнулся. Вова не принимал никакого участия в происходящем. Думаю, если бы не Соня, Костя уже давно ударил бы рыжего в нос, сломав его. В худшем случаем переломом Вова бы не отделался. Посадив девушку на пол, я смотрел, как из ее рта бежит кровь, и меня начинало мутить, а в голове мысли кружились водоворотом, смешиваясь в полную белиберду. Странный скрипучий звук отвлек меня от тошнотворного зрелища, и я взглянул на место шума. Костя вышел из дверей одной из квартир, и я понимающе кивнул – нам нужно перетащить туда Соню. Затащив девушку внутрь, мы уложили ее на диван, который был прямо под рукой. Квартира была… обычная. Я даже не знаю, как можно было бы описать обычную квартиру в обычном доме. Кресла, диван, люстры, ковры на полу. Ничего такого, что могло бы броситься в глаза. Я будто бы попал к себе домой, или в квартиру Кости, Маши, да кого угодно из ребят. Они все были одинаковыми – и эта мысль меня почему-то изрядно напугала. Вова рухнул в ближайшее кресло, продолжая пялиться в гаджет. Я ушел в сторону предполагаемой кухни и не прогадал. Позвав Костю, предложил ему чай. Думаю, это выглядело чертовски абсурдно: мы застряли в доме, в котором неизвестно сколько этажей, не ловит связь и исчезают люди. Но напиток предложить я все же смог, а Костя и не отказался. Так мы с ним и просидели молча где-то минут десять, потягивая черный чай из чужих кружек, за чужим столом в чужой квартире. - Может, нам стоит дождаться хозяев? – я опустил кружку на стол, оставив мокрые разводы на столешнице. - Не думаю. Соне худо, нам нужно ее срочно вынести отсюда. Думаю, снаружи связь нормальная, мы сможем позвонить в скорую с телефона Вовы. Я кивнул. Это хоть какой-то план действий, а в нашей ситуации даже такое обнадеживает. - Кстати, может тут есть домашний телефон? - Ты шутишь? Это же пережиток прошлого… - Взгляни вокруг. Тут все пережиток прошлого, как и у нас в квартирах. А если я тебе скажу, что и у Вовы, и у Маши еще стоят домашние телефоны, а? Может, и тут есть? Не дожидаясь ответа, я встал из-за стола, направившись в гостиную. Толком-то мы ее и не осмотрели, просто положили Соню на диван, и отошли, оставив девушку на Вову. И это была наша с Костей ошибка. Зеленые глаза смотрели в потолок и не моргали. Рукав кофты был закатан, ремнем перетянута рука выше локтя. Шприц лежал возле дивана. Она была бледной, словно сделана из мрамора. Я выругался так громкой, что Костя тут же вбежал в комнату, выдав из себя поток такой скверной речи, что и некоторые мастера на заводах не слышали. Я перевел взгляд на Вову. Он по-прежнему смотрел в телефон. Костя метнулся к нему быстрее, чем я смог это осознать, а звук удара разнесся по гостиной, словно раскат грома в ущелье. - Ты чего творишь?! Ополоумел, что ли?! – Вова вскочил на ноги, держа телефон в одной руке и замахиваясь на Костю второй, но тут же получил жесткую пощечину и рухнул на пол. Из разбитой губы и носа тут же засочилась багряная жидкость. - Ты со своим телефоном ничего не видишь! Посмотри! Посмотри, сволочь, что ты наделал! - Да я ничего и не делал! - В том-то и дело, ублюдок ты рыжий! Я молчал. Я боялся вмешиваться в их драку, мне было страшно до ужаса. - Да я и не видел! Она что-то пошуршала и затихла! Я не виноват, пусти ты меня, твою мать! Очередной звук удара, но я уже не смотрю на их драку. Мой взгляд прикован к синим губам на бледном лице и таким ярко выделяющимся синякам вокруг глаз. Я всегда думал, что она просто не высыпается. Такое бывает, иногда мы не можем уснуть по ночам, а потом отсыпаемся на уроках. И так может продолжаться несколько дней, а то и недель. Но чтобы так… «заснуть»… у меня в голове не укладывалось. Я аккуратно положил ладонь на глаза Сони и провел вниз, закрывая их. Это какой-то бред. Не случается такого в жизни. Ну не может же быть этого всего! Кажется, я даже заплакал от нахлынувших чувств. Грохот за спиной прекратился. Я повернулся, и заметил, как Костя двинулся к выходу из квартиры. Вова плелся следом, держа руку на разбитом носе и губе, через пальцы сочилась кровь. Мне ничего не оставалось, как прошептать «прости» и двинуться за парнями. Странно, что смерть Маши, ужасная и громкая, не повергла меня в такой ужас и истерию, как тихая и быстрая кончина Сони. Звук открывшейся двери лестничного проема разбудил меня. Я двинулся быстрым шагом и зашел вслед за Вовой, который снова держал в свободной руке телефон. Мне захотелось толкнуть его с лестницы, но мимолетное желание убийства быстро улетучилось, когда я услышал еще одну дверь. Мы втроем перегнулись через перила, и с ужасом и каким-то чувством ликования (по крайней мере, я надеюсь, что это испытали мы все) увидели человека. Маленький, толстый и с лысой головой, в строгом сером костюме, он засеменил вниз по лестнице. Это был примерно этаж восьмой – половина от нашего. - Эй! Эй, подождите! Прошу, подождите! – Костя бросился вниз с такой скоростью, что я позавидовал ему. – Да стойте же! Вы должны нам помочь! -Ой, ничем не могу помочь, ребятки. Ничем, ничем, ничем. - Да погодите же! – голос Кости раздавался уже ниже. Я смог заметить его где-то на десятом этаже, хотя голова лысого мужчины маячила примерно на пятом. Мы с Вовой быстро зашагали вниз. Думаю, Костя уже просто перепрыгивал пролет за пролетом. – Можно позвонить хотя бы с вашего мобильного?! Пожалуйста! Я ва