од рукой. Квартира была… обычная. Я даже не знаю, как можно было бы описать обычную квартиру в обычном доме. Кресла, диван, люстры, ковры на полу. Ничего такого, что могло бы броситься в глаза. Я будто бы попал к себе домой, или в квартиру Кости, Маши, да кого угодно из ребят. Они все были одинаковыми – и эта мысль меня почему-то изрядно напугала. Вова рухнул в ближайшее кресло, продолжая пялиться в гаджет. Я ушел в сторону предполагаемой кухни и не прогадал. Позвав Костю, предложил ему чай. Думаю, это выглядело чертовски абсурдно: мы застряли в доме, в котором неизвестно сколько этажей, не ловит связь и исчезают люди. Но напиток предложить я все же смог, а Костя и не отказался. Так мы с ним и просидели молча где-то минут десять, потягивая черный чай из чужих кружек, за чужим столом в чужой квартире. - Может, нам стоит дождаться хозяев? – я опустил кружку на стол, оставив мокрые разводы на столешнице. - Не думаю. Соне худо, нам нужно ее срочно вынести отсюда. Думаю, снаружи связь нормальная, мы сможем позвонить в скорую с телефона Вовы. Я кивнул. Это хоть какой-то план действий, а в нашей ситуации даже такое обнадеживает. - Кстати, может тут есть домашний телефон? - Ты шутишь? Это же пережиток прошлого… - Взгляни вокруг. Тут все пережиток прошлого, как и у нас в квартирах. А если я тебе скажу, что и у Вовы, и у Маши еще стоят домашние телефоны, а? Может, и тут есть? Не дожидаясь ответа, я встал из-за стола, направившись в гостиную. Толком-то мы ее и не осмотрели, просто положили Соню на диван, и отошли, оставив девушку на Вову. И это была наша с Костей ошибка. Зеленые глаза смотрели в потолок и не моргали. Рукав кофты был закатан, ремнем перетянута рука выше локтя. Шприц лежал возле дивана. Она была бледной, словно сделана из мрамора. Я выругался так громкой, что Костя тут же вбежал в комнату, выдав из себя поток такой скверной речи, что и некоторые мастера на заводах не слышали. Я перевел взгляд на Вову. Он по-прежнему смотрел в телефон. Костя метнулся к нему быстрее, чем я смог это осознать, а звук удара разнесся по гостиной, словно раскат грома в ущелье. - Ты чего творишь?! Ополоумел, что ли?! – Вова вскочил на ноги, держа телефон в одной руке и замахиваясь на Костю второй, но тут же получил жесткую пощечину и рухнул на пол. Из разбитой губы и носа тут же засочилась багряная жидкость. - Ты со своим телефоном ничего не видишь! Посмотри! Посмотри, сволочь, что ты наделал! - Да я ничего и не делал! - В том-то и дело, ублюдок ты рыжий! Я молчал. Я боялся вмешиваться в их драку, мне было страшно до ужаса. - Да я и не видел! Она что-то пошуршала и затихла! Я не виноват, пусти ты меня, твою мать! Очередной звук удара, но я уже не смотрю на их драку. Мой взгляд прикован к синим губам на бледном лице и таким ярко выделяющимся синякам вокруг глаз. Я всегда думал, что она просто не высыпается. Такое бывает, иногда мы не можем уснуть по ночам, а потом отсыпаемся на уроках. И так может продолжаться несколько дней, а то и недель. Но чтобы так… «заснуть»… у меня в голове не укладывалось. Я аккуратно положил ладонь на глаза Сони и провел вниз, закрывая их. Это какой-то бред. Не случается такого в жизни. Ну не может же быть этого всего! Кажется, я даже заплакал от нахлынувших чувств. Грохот за спиной прекратился. Я повернулся, и заметил, как Костя двинулся к выходу из квартиры. Вова плелся следом, держа руку на разбитом носе и губе, через пальцы сочилась кровь. Мне ничего не оставалось, как прошептать «прости» и двинуться за парнями. Странно, что смерть Маши, ужасная и громкая, не повергла меня в такой ужас и истерию, как тихая и быстрая кончина Сони. Звук открывшейся двери лестничного проема разбудил меня. Я двинулся быстрым шагом и зашел вслед за Вовой, который снова держал в свободной руке телефон. Мне захотелось толкнуть его с лестницы, но мимолетное желание убийства быстро улетучилось, когда я услышал еще одну дверь. Мы втроем перегнулись через перила, и с ужасом и каким-то чувством ликования (по крайней мере, я надеюсь, что это испытали мы все) увидели человека. Маленький, толстый и с лысой головой, в строгом сером костюме, он засеменил вниз по лестнице. Это был примерно этаж восьмой – половина от нашего. - Эй! Эй, подождите! Прошу, подождите! – Костя бросился вниз с такой скоростью, что я позавидовал ему. – Да стойте же! Вы должны нам помочь! -Ой, ничем не могу помочь, ребятки. Ничем, ничем, ничем. - Да погодите же! – голос Кости раздавался уже ниже. Я смог заметить его где-то на десятом этаже, хотя голова лысого мужчины маячила примерно на пятом. Мы с Вовой быстро зашагали вниз. Думаю, Костя уже просто перепрыгивал пролет за пролетом. – Можно позвонить хотя бы с вашего мобильного?! Пожалуйста! Я вас умоляю! Черт возьми! - Ой, нет-нет-нет, мне некогда. Некогда-некогда-некогда. Взрослым всегда некогда. В какой-то мере, я понимаю Машу. Ее родителям тоже всегда было «некогда», поэтому она выросла сама по себе. Или ты все делаешь сам, и добиваешься своего любой ценой, либо тонешь, как и все остальные. Нотки ужаса и мольбы Кости меня бросали в дрожь. В очередной раз я покрылся липким холодным потом. Дверь стукнула один раз и через несколько мгновений снова. Кажется, Костя все же смог добраться до нужного этажа и догнать лысого мужчину в строгом костюме. Мы бежали в абсолютной тишине, лишь изредка мигал тусклый свет, да были слышны наши быстрые шаги и сбивчивое дыхание. Добравшись до самого нижнего этажа, я толкнул дверь и ввалился на площадку. Тридцать четвертый этаж – так гласили цифры на стене. Я попятился назад. Я не верю своим глазам. От отчаяния я затер их ладонями до жгучей, давящей боли, и когда открыл, на меня по-прежнему смотрели две цифры – тридцать четыре. Я завопил Костю. Вова в ужасе вжался в стену. - Эй, вы где?! – это был Костин голос. - Мы… здесь? – Я не знал, как правильно выразить свои мысли. Как сказать, что мы на самом нижнем этаже, но оказались на тридцать четвертом? Голос Кости раздавался сверху. - Я уже на первом, чего вы там копаетесь?! - В смысле «на первом»?! А где мы? - Не знаю, я слышу вас сверху! Спускайтесь уже. Я открыл дверь лестницы и побрел наверх ватными ногами. Следом маячила рыжая копна волос. Окрикнув Костю снова, я убедился, что мы на правильном этаже. Прямо за этой дверью я и слышал своего друга, который теперь был один. Как и всегда, он был везде один. Даже Маша не отличалась к такой склонности к одиночеству, но именно Костя пытался отгородиться от всего и вся любыми барьерами, хотя когда мы собирались вместе – он был чуть ли не душой компании. Дверь распахнулась, и Вова отпихнул меня в сторону, врываясь на этаж, но тут же разворачиваясь ко мне с безумным взглядом и окровавленным лицом. - Это шестидесятый этаж. - Ну вы где?! – Костя говорил уже снизу. Прямо под нами. - Мы… Мы не можем до тебя добраться. - Чего? Вы шутите, что ли?! Вы же прямо надо мной! - Кость… Мы на шестидесятом этаже. И тишина. Несколько секунд мы стояли молча, ожидая, что Костя снова с нами заговорит, но нет. Ничего. Только наше хриплое от беготни и ужаса дыхание раздирало тишину. Не сговариваясь, толкаясь, мы буквально пролетели проем вниз, влетев в дверь. Пятьдесят девятый этаж, оливковый цвет стен и никакого следа Кости. С дыханием, скребущим наши глотки, мы с Вовой побежали вниз на столько, на сколько хватило сил. Я не помню, сколько этажей мы так пролетели, но когда совсем выбились из сил, я ввалился в первую же попавшуюся дверь и просто рухнул на пол, тяжело дыша. Вова прошел через меня, так же хрипло вдыхая воздух. Восемьдесят первый. Цвет морской волны, но я будто бы тонул в отчаянии и безумии. Рыдания даже для меня самого оказались неожиданными, но я не мог остановиться реветь лежа на холодном полу. А затем раздался смех Вовы. Он заливался им секунд сорок, будто бы я рассказал ему какой-то глупый анекдот, и теперь он представлял каждую мелочь в нем. Я сел на полу, устремив взгляд на рыжего парня. Он продолжал смеяться и смотреть в телефон. Вова начал шагать из стороны в сторону по площадке этажа, постоянно ускоряясь и продолжая безумно хохотать. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этого. А затем он повернулся ко мне и с безумным видом произнес одну единственную фразу. - Выход-то – вот он. – И побежал. Я даже не успел ничего ему ответить, более того, я и думать-то не мог. А затем раздался звон стекла, и я с ужасом осознал, что парень выбросился в окно. Подскочив, будто меня ошпарило кипятком, я бросился в сторону, откуда раздался ужасающий звук. Стекло и правда было разбито. На бритвенно-острых осколках остались следы одежды и крови, телефон лежал на полу экраном вниз. Я взглянул в окно. Холодный ветер коснулся моего лица, но я ничего не увидел. Только серое небо, свинцовые тучи вокруг и бесконечный путь вниз. Сглотнув, я присел, взяв телефон Вовы в руки и повернув экран на себя. Он был погаснувшим. Думаю, он уже давно погас, и парень попросту сошел с ума, видя перед собой то, что хотел видеть. Потеря надежды, полное отчаяние и ужас. Негнущиеся ноги и взгляд, будто ничего вокруг не происходит, и ничего нет. Я двинулся к лифту, вызвав его. Конечно же, эти проклятые двери сразу же открылись, впуская меня внутрь. Я дождался, пока они сами закроются. На этот раз мой палец уткнулся в кнопку, которую жмут при экстренных случаях – вызов диспетчера. Странно, что такая простая мысль не пришла в голову никому из нас с самого начала. Но ответом