умоляю! Черт возьми! - Ой, нет-нет-нет, мне некогда. Некогда-некогда-некогда. Взрослым всегда некогда. В какой-то мере, я понимаю Машу. Ее родителям тоже всегда было «некогда», поэтому она выросла сама по себе. Или ты все делаешь сам, и добиваешься своего любой ценой, либо тонешь, как и все остальные. Нотки ужаса и мольбы Кости меня бросали в дрожь. В очередной раз я покрылся липким холодным потом. Дверь стукнула один раз и через несколько мгновений снова. Кажется, Костя все же смог добраться до нужного этажа и догнать лысого мужчину в строгом костюме. Мы бежали в абсолютной тишине, лишь изредка мигал тусклый свет, да были слышны наши быстрые шаги и сбивчивое дыхание. Добравшись до самого нижнего этажа, я толкнул дверь и ввалился на площадку. Тридцать четвертый этаж – так гласили цифры на стене. Я попятился назад. Я не верю своим глазам. От отчаяния я затер их ладонями до жгучей, давящей боли, и когда открыл, на меня по-прежнему смотрели две цифры – тридцать четыре. Я завопил Костю. Вова в ужасе вжался в стену. - Эй, вы где?! – это был Костин голос. - Мы… здесь? – Я не знал, как правильно выразить свои мысли. Как сказать, что мы на самом нижнем этаже, но оказались на тридцать четвертом? Голос Кости раздавался сверху. - Я уже на первом, чего вы там копаетесь?! - В смысле «на первом»?! А где мы? - Не знаю, я слышу вас сверху! Спускайтесь уже. Я открыл дверь лестницы и побрел наверх ватными ногами. Следом маячила рыжая копна волос. Окрикнув Костю снова, я убедился, что мы на правильном этаже. Прямо за этой дверью я и слышал своего друга, который теперь был один. Как и всегда, он был везде один. Даже Маша не отличалась к такой склонности к одиночеству, но именно Костя пытался отгородиться от всего и вся любыми барьерами, хотя когда мы собирались вместе – он был чуть ли не душой компании. Дверь распахнулась, и Вова отпихнул меня в сторону, врываясь на этаж, но тут же разворачиваясь ко мне с безумным взглядом и окровавленным лицом. - Это шестидесятый этаж. - Ну вы где?! – Костя говорил уже снизу. Прямо под нами. - Мы… Мы не можем до тебя добраться. - Чего? Вы шутите, что ли?! Вы же прямо надо мной! - Кость… Мы на шестидесятом этаже. И тишина. Несколько секунд мы стояли молча, ожидая, что Костя снова с нами заговорит, но нет. Ничего. Только наше хриплое от беготни и ужаса дыхание раздирало тишину. Не сговариваясь, толкаясь, мы буквально пролетели проем вниз, влетев в дверь. Пятьдесят девятый этаж, оливковый цвет стен и никакого следа Кости. С дыханием, скребущим наши глотки, мы с Вовой побежали вниз на столько, на сколько хватило сил. Я не помню, сколько этажей мы так пролетели, но когда совсем выбились из сил, я ввалился в первую же попавшуюся дверь и просто рухнул на пол, тяжело дыша. Вова прошел через меня, так же хрипло вдыхая воздух. Восемьдесят первый. Цвет морской волны, но я будто бы тонул в отчаянии и безумии. Рыдания даже для меня самого оказались неожиданными, но я не мог остановиться реветь лежа на холодном полу. А затем раздался смех Вовы. Он заливался им секунд сорок, будто бы я рассказал ему какой-то глупый анекдот, и теперь он представлял каждую мелочь в нем. Я сел на полу, устремив взгляд на рыжего парня. Он продолжал смеяться и смотреть в телефон. Вова начал шагать из стороны в сторону по площадке этажа, постоянно ускоряясь и продолжая безумно хохотать. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этого. А затем он повернулся ко мне и с безумным видом произнес одну единственную фразу. - Выход-то – вот он. – И побежал. Я даже не успел ничего ему ответить, более того, я и думать-то не мог. А затем раздался звон стекла, и я с ужасом осознал, что парень выбросился в окно. Подскочив, будто меня ошпарило кипятком, я бросился в сторону, откуда раздался ужасающий звук. Стекло и правда было разбито. На бритвенно-острых осколках остались следы одежды и крови, телефон лежал на полу экраном вниз. Я взглянул в окно. Холодный ветер коснулся моего лица, но я ничего не увидел. Только серое небо, свинцовые тучи вокруг и бесконечный путь вниз. Сглотнув, я присел, взяв телефон Вовы в руки и повернув экран на себя. Он был погаснувшим. Думаю, он уже давно погас, и парень попросту сошел с ума, видя перед собой то, что хотел видеть. Потеря надежды, полное отчаяние и ужас. Негнущиеся ноги и взгляд, будто ничего вокруг не происходит, и ничего нет. Я двинулся к лифту, вызвав его. Конечно же, эти проклятые двери сразу же открылись, впуская меня внутрь. Я дождался, пока они сами закроются. На этот раз мой палец уткнулся в кнопку, которую жмут при экстренных случаях – вызов диспетчера. Странно, что такая простая мысль не пришла в голову никому из нас с самого начала. Но ответом мне было лишь шипение и треск. Что ж, тогда я нажму кнопку двадцать пятого этажа и поеду туда, куда меня потащит эта дьявольская коробка. Двери лифта медленно разъехались. Бледно-розовые стены, двадцать пятый этаж. Квартира номер… да без разницы. Я и так знаю, какая квартира – за дверями вон какой шум стоит. Проход в квартиру открывается, и на меня смотрят фиалковые глаза. Она была новой ученицей, и мы познакомились буквально год назад, но девушка легко влилась в нашу компанию, и именно к ней мы должны были добраться. Но добрался только я. По крайней мере, так мне подумалось с самого начала. Ибо возле окна, которое мне было хорошо видно с площадки, я заметил рыжего Вову, смотрящего в свой телефон, на диване лежала бледная Соня с чашкой чего-то горячего в руках и закатанными руквами. Из-за дверей другой комнаты раздавался знакомый голос Маши. Костя тоже был тут. Где-то в этой квартире, но я его не видел. Он появлялся то с одной стороны, то с другой. - Прости, но… я, пожалуй, пойду. Мне было страшно, страшно до такого состояния, что пришлось упереться плечом в стену и ползти по ней к лифту, ибо я мог рухнуть на пол. В голове было одновременно пусто и сотни, если не тысячи мыслей, кружившихся в водовороте хаоса и безумия. Добравшись до лифта, его двери тут же впустили меня внутрь. Я нажал кнопку первого этажа и поехал. Тихо, медленно, плавно, я опускался вниз, и вниз, и вниз, пока звонок не развеял мое наваждение на столько, что я все же смог выбраться из железной коробки смерти. Осталось теперь еще выйти из бетонной серой коробки. Бледный, холодный персиковый цвет стен встретил меня с распростертыми объятиями. Я уже не думал. Я не мог думать. Я просто шел вперед, к двери, хотя дорога и размывалась от моих слез, бегущих непрерывным потоком, но я молчал. Выйдя из дома, я тут же побрел к перекрестку, одним махом перебравшись через дорогу и очутившись у арки. Солнце багряным закатом освещало асфальт и мертвые деревья вокруг, которые тянулись ко мне сухими когтистыми руками. Трава окрасилась в жутковатый красный цвет, но я все равно переступил черту и зашагал назад. Я обернулся лишь на мгновение, но и его хватило, чтобы мое сердце разорвалось, будто от сотен надрезов. В окне, где горел свет, стояли четверо подростков. Я не уверен, смотрели ли они на меня, я вообще не уверен, что это были те самые подростки, ибо свет потух молниеносно, погрузив и это окно в бездну черноты. На телефон пришло оповещение о сообщении из соц-сетей. Я подумал, что фамилия девушки – довольно таки забавная анаграмма – Саната. Я не стал читать то, что она написала. Просто положил телефон обратно в карман. И я зашагал. Зашагал по пустой багряной аллее, молча. Прочь от серой многоэтажки.