еперь, зная, какое зло может навлечь поиск неизвестного. - Я схожу с тобой на адрес и если что, сам вызову полицию, но больше ничего делать не буду. Если тебе так хочется – ищи Игоря сам, а мне еще пожить хочется. Дом, где жил Космов оказался в одном из спальных районов города. Серые панельки, несколько бездумно воткнутых среди них многоэтажек. Дворы были усеяны окурками, бутылками из-под пива, забытыми детскими игрушками, рядом с которыми порой лежали странные пустые пакетики или шприцы – удручающее зрелище. Дождавшись очередного жильца, выходящего из подъезда, парни прошмыгнули в закрывающуюся дверь под пристальным взглядом старух на лавочке, услышав типичное для таких женщин «наркоманы проклятые». Поднявшись на последний этаж, где по словам Паши находилась нужная квартира, Никита окинул взглядом помещение. Грязный подъезд, облупившаяся краска на стенах, изрисованных похабными картинками и различными фразами, потолок, почерневший от проделок с зажигалками молодежи. Картина, которую можно видеть в любом доме, кроме новых, которые строят с забором и комнатой для консьержа – дома для элиты. Звонок не работал и Павлу пришлось несколько раз с силой ударить кулаком по деревянной двери времен его родителей, а то и бабушки с дедом. Тишина на подъездной площадке была неприятной. Ни из-за одной двери не было слышно голосов, лая собак или мяуканье кошки, абсолютное ничего, и парни одновременно подумали, что пока поднимались тоже не услышали ничего. Звук щеколды, словно гром в ясном небе – поразил студентов и заставил их вздрогнуть. На пороге стоял настоящий представитель девяностых годов: лысый, с золотой цепью на шее, пальцами с россыпью перстней, хитрый взгляд маленьких глаз и несколько выбитых зубов, зияющей чернотой в лукавой улыбке. - Товара сейчас нет, но могу предложить кое-чего полюбопытнее… но и стоимость иная будет. Хотя, для новых лиц – бесплатно! Только учтите, новые лица я запоминаю очень хорошо. - Мы… мы не за этим. - Все так говорят, не за этим они. За конфетами, что ли? Сахарком, да? - Нет, тут раньше жил… Голос Паши предательски задрожал, ноги начали подкашиваться. Зря он притащил за собой Никиту, да и сам зря пошел. Может быть, друг и прав оказался – это не их заботы - поиски Игоря, тем более по таким местам. - А, док, что ли? Был такой, не спорю. Вам от него надо чего? - Студенты, мы… потеряли его в университете, вот и ищем. - Так ведь полицаи приходили уже. Не живет ваш докторишка наук тут больше. Мы с ним… поменялись местами обитания, смекаете? По обоюдному согласию, кстати. И документы имеются, не подкопаться. - Где он сейчас. - А мне откуда знать? Может быть в своем новом доме, а может и помер где-то в канаве. Он какой-то на голову нездоровый был. Все стены, ирод, расписал своими формулами, а ведь ничего такая квартирка-то, и район удачный. Паша порылся в карманах, доставая несколько бумажек разной ценности и протягивая их новому жильцу квартиры Космова. - Нам очень надо знать, где он сейчас живет. Дом, о котором говорил лысый мужик был на другом краю города. Обветшалый, с заросшим палисадником и огородом сзади дома, покосившийся и с забитыми ставнями. Серый, неприметный, всеми оставленный и выгоревший из памяти у всех жителей неподалеку. Деревья перед самим домиком кронами зарывали солнце, от чего казалось, что здание утопает во тьме, бесконечной и холодной тьме. Ни Никиту, который не понимал, почему он вообще тут, ни Пашу не радовало нахождение в таком месте, особенно после знакомства с матерью Игоря и не слишком приятного владельца квартиры Космова. Дверь послушно поддалась, заскрипев на ржавых петлях и открывая предбанник с грудами хлама в нем. Непроглядная темнота была и здесь, но в глубине дома слышалось движение. - Вызывай полицию, тут явно что-то хреновое. Я слышу Космова.- Паша говорил шепотом, ему было жутко от места, куда им пришлось прийти с Никитой, и оказаться обнаруженными ему совсем не хотелось. Пока Никита отошел дозвониться до людей в погонах, Паша прошмыгнул внутрь дома, прикрыв за собой дверь. Холодный пот сразу же прошиб парня, пока он двигался среди гор всякой всячины: от ржавых советских велосипедов до моторов из дорогих машин. Иногда в хладной тишине Павлу казались звуки, похожие на шорохи, рычание, сипение и стук когтей по деревянному полу. Пока глаза привыкли к мраку, Паша успел пройти только середину пути до двери в сам дом из предбанника. На периферии зрения что-то промелькнуло, скрывшись за одной из куч хлама, а затем повторилось, но с другой стороны. Бешено замотав головой, Паша попробовал ускорить шаг, однако только и мог, что еле-еле скользить по доскам. Повернув голову в очередной раз, глаза студента встретились с двумя черными точками, злобно смотрящими на него с крысиной морды. Оскалившийся зверь открыл пасть и из его глотки раздалась странная смесь звуков из скрипа и бульканья, заставляя Павла скользить по полу быстрее. Крыса медленно вылезла из-под груды хлама, заставляя Пашу закрыть руками рот и побежать в сторону дверей. Отвратительное тело напоминало бесконечно ворошившийся клубок нервов и вен, под которыми проглядывался скелет и зелено-серые органы. Вместо четырех нормальных лап у существа были десятки насекомых лапок с копытцами на концах, которые стучали по полу, когда существо металось из стороны в сторону. Глаза доселе невиданного отродья медленно стали подниматься вверх, а затем голова крысы превратилась в что-то, отдаленно напоминающее цветок, только вместо лепестков были куски рванной плоти с маленькими острыми зубами, посередине которых зияла утроба чернее мрака внутри дома. Из под остальных куч, что усыпали предбанник стали появляться подобные первой твари, медленно окружая Павла, и когда страх, перебивший воздух в горле, словно пробка, отступил перед напором настоящего ужаса, дверь на улицу распахнулась, освещая помещение и заставляя омерзительную живность попрятаться обратно во тьму. - Ты чего тут стоишь? На тебе лица нет, я как будто на статую смотрю… - Не закрывай двери. - Чего? - Я сказал двери не закрывай! – Паша захрипел, пытаясь сдержать себя в руках.- Тут что-то ненормально твориться, но они явно бояться света. - Они? – Никита смотрел на товарища, как на полоумного. – Что ты тут увидел? - Что и в кошмаре не присниться. - Я вас слышу! – визгливый голос заставил обоих парней тут же замолчать. – Я слышу вас, мои дорогие! Заходите, заходите и не стесняйтесь, ваш друг уже тут! Дверь внутрь дома отворилась, являя перед застывшими в ужасе студентами профессора Космова: немытого, в грязной одежде и в черных очках, а что самое главное – с наставленным на них пистолетом. - Поживее, вредители и воры! – предупредительный выстрел ушел в потолок над головой Никиты, и тот устремился внутрь дома, откуда и донесся его вскрик. - Видел? Ты же их видел? Прекрасные существа, которым понадобились тела наших маленьких серых друзей. – профессор сипло захихикал, наводя пистолет на Пашу. – Давай, проходи быстрее, пока я не оставил тебя тут с закрытыми дверями. Павел медленно выдохнул, пытаясь придумать хоть какой-то вариант для своего спасения, однако в голове был настоящий хаос из мыслей, и ни одна из них не могла задержаться дольше пяти секунд. Зайдя в помещение, Паша не смог сдержать крик в горле. На стуле был явно невменяемый Игорь, без обеих ног и кисти левой руки, без конца дергавшийся и с постоянно меняющейся мимикой на лице. - Мне пришлось забрать его, он уж слишком умным оказался, мог забрать мою славу, понимаете? Вы понимаете?! Это был я! Я, кто открыл путь к Богу! А он… он… Попытался украсть у меня все! Вообще все! Но ничего, ничего… Этот паренек хорошо послужил пищей для моих маленьких друзей и их творца. О, да, их создатель – самый настоящий Бог! И вы тоже пойдете им на кормежку, и когда дети его насытятся, он одарит меня своими благами, и я стану мессией для всех людей. На лице Космова расплылась безумная улыбка, пистолет на секунду опустился, но тут же дуло уперлось в лицо Никите, ноги которого подкосились и он, хлюпая носом и хныча, упал на колени. - Но смотреть на Бога запрещено, тем более человеку… И мне пришлось отдать ему свои глаза, да! – Космов сорвал с лица очки, бросив их на пол и демонстрируя свое безумие перед Павлом, который стрясся, словно осиновый лист на ветру. Две черные бездны смотрели прямо на него, а улыбка профессора перехватывало дыхание. – Но я вижу! Я вижу, мне дали зрение, которое не снилось ни одному из существ на нашей планете. О, я вижу всю прелесть детей Бога, их красота, их голоса – все безупречно, идеально, и я отдам всех людей в жертву Ему, лишь бы мне была дарована возможность слушать их пение, лицезреть их милые лица… Я покажу вам, я покажу вам Бога, а затем отдам ему еретиков на суд, и он расплатиться со мной, я получу дары из таких далей, где звезды светят цветом, о котором человек не знает, и где ветра поют свою песню всем, кто их слышит! Безумец медленно подошел к закрытой двери, рядом с которой было уже известное студентам уравнение, где ответ оказался записан на косяке возле Игоря; распахнув ее. Из темноты внутри повеяло отвратительным запахом разложения, сырости и чего-то еще, что ни Павел, ни Никита объяснить бы не смогли, но этот запах вызвал приступ ужаса, и парни не сразу осознали, что вопят во всю глотку, пока их зрение выхватывало что-то поистине ужасное, клубившееся бесконечными за