удента встретились с двумя черными точками, злобно смотрящими на него с крысиной морды. Оскалившийся зверь открыл пасть и из его глотки раздалась странная смесь звуков из скрипа и бульканья, заставляя Павла скользить по полу быстрее. Крыса медленно вылезла из-под груды хлама, заставляя Пашу закрыть руками рот и побежать в сторону дверей. Отвратительное тело напоминало бесконечно ворошившийся клубок нервов и вен, под которыми проглядывался скелет и зелено-серые органы. Вместо четырех нормальных лап у существа были десятки насекомых лапок с копытцами на концах, которые стучали по полу, когда существо металось из стороны в сторону. Глаза доселе невиданного отродья медленно стали подниматься вверх, а затем голова крысы превратилась в что-то, отдаленно напоминающее цветок, только вместо лепестков были куски рванной плоти с маленькими острыми зубами, посередине которых зияла утроба чернее мрака внутри дома. Из под остальных куч, что усыпали предбанник стали появляться подобные первой твари, медленно окружая Павла, и когда страх, перебивший воздух в горле, словно пробка, отступил перед напором настоящего ужаса, дверь на улицу распахнулась, освещая помещение и заставляя омерзительную живность попрятаться обратно во тьму. - Ты чего тут стоишь? На тебе лица нет, я как будто на статую смотрю… - Не закрывай двери. - Чего? - Я сказал двери не закрывай! – Паша захрипел, пытаясь сдержать себя в руках.- Тут что-то ненормально твориться, но они явно бояться света. - Они? – Никита смотрел на товарища, как на полоумного. – Что ты тут увидел? - Что и в кошмаре не присниться. - Я вас слышу! – визгливый голос заставил обоих парней тут же замолчать. – Я слышу вас, мои дорогие! Заходите, заходите и не стесняйтесь, ваш друг уже тут! Дверь внутрь дома отворилась, являя перед застывшими в ужасе студентами профессора Космова: немытого, в грязной одежде и в черных очках, а что самое главное – с наставленным на них пистолетом. - Поживее, вредители и воры! – предупредительный выстрел ушел в потолок над головой Никиты, и тот устремился внутрь дома, откуда и донесся его вскрик. - Видел? Ты же их видел? Прекрасные существа, которым понадобились тела наших маленьких серых друзей. – профессор сипло захихикал, наводя пистолет на Пашу. – Давай, проходи быстрее, пока я не оставил тебя тут с закрытыми дверями. Павел медленно выдохнул, пытаясь придумать хоть какой-то вариант для своего спасения, однако в голове был настоящий хаос из мыслей, и ни одна из них не могла задержаться дольше пяти секунд. Зайдя в помещение, Паша не смог сдержать крик в горле. На стуле был явно невменяемый Игорь, без обеих ног и кисти левой руки, без конца дергавшийся и с постоянно меняющейся мимикой на лице. - Мне пришлось забрать его, он уж слишком умным оказался, мог забрать мою славу, понимаете? Вы понимаете?! Это был я! Я, кто открыл путь к Богу! А он… он… Попытался украсть у меня все! Вообще все! Но ничего, ничего… Этот паренек хорошо послужил пищей для моих маленьких друзей и их творца. О, да, их создатель – самый настоящий Бог! И вы тоже пойдете им на кормежку, и когда дети его насытятся, он одарит меня своими благами, и я стану мессией для всех людей. На лице Космова расплылась безумная улыбка, пистолет на секунду опустился, но тут же дуло уперлось в лицо Никите, ноги которого подкосились и он, хлюпая носом и хныча, упал на колени. - Но смотреть на Бога запрещено, тем более человеку… И мне пришлось отдать ему свои глаза, да! – Космов сорвал с лица очки, бросив их на пол и демонстрируя свое безумие перед Павлом, который стрясся, словно осиновый лист на ветру. Две черные бездны смотрели прямо на него, а улыбка профессора перехватывало дыхание. – Но я вижу! Я вижу, мне дали зрение, которое не снилось ни одному из существ на нашей планете. О, я вижу всю прелесть детей Бога, их красота, их голоса – все безупречно, идеально, и я отдам всех людей в жертву Ему, лишь бы мне была дарована возможность слушать их пение, лицезреть их милые лица… Я покажу вам, я покажу вам Бога, а затем отдам ему еретиков на суд, и он расплатиться со мной, я получу дары из таких далей, где звезды светят цветом, о котором человек не знает, и где ветра поют свою песню всем, кто их слышит! Безумец медленно подошел к закрытой двери, рядом с которой было уже известное студентам уравнение, где ответ оказался записан на косяке возле Игоря; распахнув ее. Из темноты внутри повеяло отвратительным запахом разложения, сырости и чего-то еще, что ни Павел, ни Никита объяснить бы не смогли, но этот запах вызвал приступ ужаса, и парни не сразу осознали, что вопят во всю глотку, пока их зрение выхватывало что-то поистине ужасное, клубившееся бесконечными завихрениями плоти и тьмы внутри комнаты, а может и не комнаты вовсе. - Не смотрите! – Лицо Игоря на пару мгновений исказилось ужасом и болью, столь неожиданными для его состояния. Паша смотрел на происходящее, словно в замедленной съемке. На несколько секунд Игорь впился зубами в руку Космова, вырывая целый кусок мяса, заставляя профессора зашипеть и закричать от боли, наставить пистолет на искалеченного парня и выпустить в того несколько пуль, прекращая все страдания. Не думая ни о чем, Паша бросился вперед, толкая профессора внутрь комнаты-без пространства, падая вместе с ним и слыша вдали звук убегающего и вопящего от страха Никиты. Оказавшись внутри темноты, Паша не мог разглядеть ничего, но чувствовал, что рядом есть нечто нечеловеческое, что не похоже на зверя или хотя бы на зеленого человечка из фильмов про пришельцев. Внутри была сущность, способная поглотить плоть и разум человека, сводящая с ума только лишь своим видом. Неожиданно перед Пашей возник Космов с занесенным над его лицом кулаком. Удар оказался болезненным, парень почувствовал, как из носа потекла горячая кровь, но вспышка первой боли прервалась целой россыпью ударов, а уши заложило от визгов и кашля профессора. Казалось, что он пытается прокричать что-то осознанное, но Паша не мог разобрать ни одного слова, хотя казалось, что он вот-вот поймет их смысл. Ноги Космова неожиданно потеряли опору, и он рухнул, приложившись со всего размаху об твердый пол, больше напоминающий не дерево дома, а холодный камень. Захлебываясь слюной и кровью, он потянулся к уже ничего не соображавшему Павлу, когда сразу несколько лап насекомых пробили его тело насквозь, утаскивая от парня в бездонную пучину мрака и холода. Где-то вдалеке вопил Никита, Паша почему-то отчетливо его слышал, как и крики с мольбами Космова, шепотки из темноты и гул в голове, который будто чей-то голос настойчиво пробивался в сознание Павла, а затем он увидел его – Бога. Никита сидел в полицейской машине, трясясь от ужаса и смотря безумными глазами на людей. Когда он бежал из дома, то все двери оказались закрытыми, и пока он открывал ведущую на улицу, то на несколько секунд ему почудилось, будто бы он видел то, о чем говорил Паша, а затем он забылся в безумном хороводе мыслей и чьего-то голоса, похожего на гул из недр земли или черноты космоса. Очнувшись от безумия, Никита смотрел, как его однокурсника сажают в машину скорой. На Паше была смирительная рубашка, он что-то шептал себе под нос, постоянно вздрагивая и будто бы пытаясь вытряхнуть воду из ушей. Где-то в сознании Никиты мелькали слова полицейских, что ему придется объяснять пропажу Космова, искалеченное тело Игоря и почему Паша из вполне здорового парня превратился в бубнящего себе под нос психа. Но все это потом, он что-нибудь придумает, обязательно придумает, выкрутится, расскажет максимально правдоподобную историю про съехавшего с катушек Космова, похищение им Игоря, издевательства над студентом, про двух отважных, но явно сглупивших друзей похищенного. Главное, что он живой, и все позади. Больше никаких уравнений, никаких безумных профессоров и слишком умных друзей. Осталось только как-то заставить гул в голове утихнуть, и все страдания Никиты точно закончатся.