Мертвая
Район с частными домами, где жила Лиза, находился рядом с самым лесом. Густые ели закрывали собой горизонт, и садящееся солнце топило крыши домов в густых тенях, словно морская волна. Воздух был чистым и свежим, а природа рядом не испорчена людьми. Лизе было шестнадцать, она была красивой по меркам ее друзей и знакомых, а лето выдалось теплым – самое то, чтобы пойти без ведома матери на очередную тусовку, тем более, что родитель был на ночном дежурстве и уследить за своим чадом было в принципе невозможно. Именно так думала девушка, шагая по опустевшим ночным улочкам своего района – района для богатых, для тех, кто мог себе позволить отстроить дом отдельно от тех, кто ютился в небольших квартирках, жил среди смога завода и был вынужден терпеть по вечерам крики пьяниц под своими окнами с их последующими разборками на кулаках. Легкий ветерок развевал непослушные кудри, приятно обдувал лицо с покрасневшими от алкоголя щеками, кокетливо трепал подолы юбки и заставлял улыбаться. Жизнь казалась Лизе прекрасной: никто не следит за ее успеваемостью и не ездит по мозгам, как многим одноклассникам, дома почти никогда никого не бывает, и девушка сама может устраивать посиделки с громкой музыкой, выпивкой и толпой молодежи, даже если среди них будет всего пара знакомых. Если Лизе требовались деньги – она всегда могла сказать об этом отцу, и чтобы отвязаться от лишних проблем, мужчина был готов дать сумму в два раза больше, чем девушка просила. Отец и мать формально были женаты, формально заботились о своем ребенке и формально готовили Лизу к суровой жизни взрослого посредством советов и жизненным опытом. По факту же выходило все куда прозаичнее: отец, являвшийся не последним лицом в городской думе и ошибившийся всего единожды – с матерью девушки, которая после одной единственной ночи оказалась в положении, и от которой пришлось откупаться домом и финансовыми издержками, сама мама девушки, работающая медсестрой для вида и абсолютно наплевавшая на жизнь Лизы; родившая ребенка только для угроз влиятельному мужчине ради самой себя, и абсолютная свобода действий самой Елизаветы. Так что в свои шестнадцать девушка перепробовала уже многое, и останавливаться на достигнутом не собиралась. Добравшись до дома без каких-либо ночных происшествий, Лиза бросила сумку от одного из лучших модельеров мира на пол, скинула обувь и пошла в глубь дома. Горы пустых бутылок заполняли весь коридор – мать девушки любила прислониться к стеклянному горлышку без стаканов, выставив затем пустую тару вдоль стен, в надежде, что ее верная и заботливая дочь все вынесет. Проблема была в том, что дочь оказалась характером в маму, так что чужие проблемы и дела ее не касались – жить быстро и для себя, используя любые способы, дабы достичь цели. Вот и копились бутылки, и дошло до того, что коридор напоминал очень странную дорогу в лучшую жизнь, по бокам которой высились стеклянные столбы. Включив свет в большой комнате, девушка устало выдохнула, рухнув на диван, который по совместительству был и кроватью для ее родителя. Мать Лизы считала, что гостиная принадлежит только ей, поэтому на столике рядом с диваном валялась косметика, журналы и прочая ерунда. Комната же самой девушки была дальше, но идти до нее было лень, да и от избытка алкоголя голова кружилась, мысли путались и вообще, было по-своему весело. Внутри сумки, брошенной в коридоре, завибрировал телефон, и девушке пришлось нехотя сползти на пол, в прямом смысле, и, борясь с головокружением, поползти на четвереньках за смартфоном. Добравшись до цели, Лиза прислонила телефон к уху, подождала несколько секунд, прежде, чем осознала, что не только не посмотрела, кто звонит, но и не нажала на принятие звонка, так что ее лицо исказилось в недовольной гримасе, которая тут же стала скучающей маской, когда девушка услышала голос своего ухажера. - Алло? – Лиза постаралась сделать тон своего голоса максимально не заинтересованным в беседе. – Да, дошла. Все нормально. Я говорю, что все… да. Да. Нет, не надо сюда приходить. Нет, мне ничего не надо. Я не пьяная! Я сказала, что не пьяная, ты мне не доверяешь что ли?! Какие парни?! Слышишь, ты… пошел ты! Да, вот так! Иди там со своими бабами дальше гуляй. Не знаю я, какие там у тебя девки! Все! Бросив трубку, девушка улыбнулась сама себе – завтра ее послушный мальчик сам прибежит извиняться, да еще и с подарками, как всегда было и будет. Развалившись на полу, Лиза открыла несколько соц-сетей, чтобы пролистать ленту, когда ей показалось, будто в проеме кухни что-то промелькнуло. Перевернувшись на живот, девушка смотрела в черноту дверного проема, тщетно пытаясь разглядеть знакомые силуэты. Свет из большой комнаты освещал лишь дверной косяк, саму дверь и небольшой участок кухни, дальше же был непроглядный мрак. Безлунная ночь совершенно не спасала ситуацию, так что девушке пришлось встать с живота на четвереньки, а затем медленно поползти в сторону комнаты, где был спасительный яркий свет. С кухни раздались звуки, которые моментально развеяли все действие алкоголя: заскрипели ножки стульев по полу, кто-то или что-то ударился об стол, от чего раздалось громыхание на весь дом. - Мам? Мам, это ты? – Голос Лизы предательски задрожал, отказываясь быть привычно властным и нахальным, с нотками вызова. – Мам, это не смешно, хватит там прятаться! Ты… ты вообще должна быть на работе! Однако никакого ответа девушка так и не дождалась. Звуки с кухни прекратились, но никакого успокоения тишина не принесла – она сделала только хуже. Сердце в груди бешено застучало, кровь пульсировала в висках. Пальцы машинально набрали номер матери – если на кухне она, даже вусмерть пьяная, то звенящий телефон поможет разоблачить нерадивого родителя. Гудки раздавались из телефона целую долгую минуту, но Лиза не слышала с кухни ничего, что могло бы напоминать рингтон или вибросигнал. Ничего. Посмотрев на экран, девушка сбросила трубку, и начала набирать номер полиции, когда в проеме кухни показалась женщина. Вывернутые под странным углом руки, толстый живот, выв