шних проблем, мужчина был готов дать сумму в два раза больше, чем девушка просила. Отец и мать формально были женаты, формально заботились о своем ребенке и формально готовили Лизу к суровой жизни взрослого посредством советов и жизненным опытом. По факту же выходило все куда прозаичнее: отец, являвшийся не последним лицом в городской думе и ошибившийся всего единожды – с матерью девушки, которая после одной единственной ночи оказалась в положении, и от которой пришлось откупаться домом и финансовыми издержками, сама мама девушки, работающая медсестрой для вида и абсолютно наплевавшая на жизнь Лизы; родившая ребенка только для угроз влиятельному мужчине ради самой себя, и абсолютная свобода действий самой Елизаветы. Так что в свои шестнадцать девушка перепробовала уже многое, и останавливаться на достигнутом не собиралась. Добравшись до дома без каких-либо ночных происшествий, Лиза бросила сумку от одного из лучших модельеров мира на пол, скинула обувь и пошла в глубь дома. Горы пустых бутылок заполняли весь коридор – мать девушки любила прислониться к стеклянному горлышку без стаканов, выставив затем пустую тару вдоль стен, в надежде, что ее верная и заботливая дочь все вынесет. Проблема была в том, что дочь оказалась характером в маму, так что чужие проблемы и дела ее не касались – жить быстро и для себя, используя любые способы, дабы достичь цели. Вот и копились бутылки, и дошло до того, что коридор напоминал очень странную дорогу в лучшую жизнь, по бокам которой высились стеклянные столбы. Включив свет в большой комнате, девушка устало выдохнула, рухнув на диван, который по совместительству был и кроватью для ее родителя. Мать Лизы считала, что гостиная принадлежит только ей, поэтому на столике рядом с диваном валялась косметика, журналы и прочая ерунда. Комната же самой девушки была дальше, но идти до нее было лень, да и от избытка алкоголя голова кружилась, мысли путались и вообще, было по-своему весело. Внутри сумки, брошенной в коридоре, завибрировал телефон, и девушке пришлось нехотя сползти на пол, в прямом смысле, и, борясь с головокружением, поползти на четвереньках за смартфоном. Добравшись до цели, Лиза прислонила телефон к уху, подождала несколько секунд, прежде, чем осознала, что не только не посмотрела, кто звонит, но и не нажала на принятие звонка, так что ее лицо исказилось в недовольной гримасе, которая тут же стала скучающей маской, когда девушка услышала голос своего ухажера. - Алло? – Лиза постаралась сделать тон своего голоса максимально не заинтересованным в беседе. – Да, дошла. Все нормально. Я говорю, что все… да. Да. Нет, не надо сюда приходить. Нет, мне ничего не надо. Я не пьяная! Я сказала, что не пьяная, ты мне не доверяешь что ли?! Какие парни?! Слышишь, ты… пошел ты! Да, вот так! Иди там со своими бабами дальше гуляй. Не знаю я, какие там у тебя девки! Все! Бросив трубку, девушка улыбнулась сама себе – завтра ее послушный мальчик сам прибежит извиняться, да еще и с подарками, как всегда было и будет. Развалившись на полу, Лиза открыла несколько соц-сетей, чтобы пролистать ленту, когда ей показалось, будто в проеме кухни что-то промелькнуло. Перевернувшись на живот, девушка смотрела в черноту дверного проема, тщетно пытаясь разглядеть знакомые силуэты. Свет из большой комнаты освещал лишь дверной косяк, саму дверь и небольшой участок кухни, дальше же был непроглядный мрак. Безлунная ночь совершенно не спасала ситуацию, так что девушке пришлось встать с живота на четвереньки, а затем медленно поползти в сторону комнаты, где был спасительный яркий свет. С кухни раздались звуки, которые моментально развеяли все действие алкоголя: заскрипели ножки стульев по полу, кто-то или что-то ударился об стол, от чего раздалось громыхание на весь дом. - Мам? Мам, это ты? – Голос Лизы предательски задрожал, отказываясь быть привычно властным и нахальным, с нотками вызова. – Мам, это не смешно, хватит там прятаться! Ты… ты вообще должна быть на работе! Однако никакого ответа девушка так и не дождалась. Звуки с кухни прекратились, но никакого успокоения тишина не принесла – она сделала только хуже. Сердце в груди бешено застучало, кровь пульсировала в висках. Пальцы машинально набрали номер матери – если на кухне она, даже вусмерть пьяная, то звенящий телефон поможет разоблачить нерадивого родителя. Гудки раздавались из телефона целую долгую минуту, но Лиза не слышала с кухни ничего, что могло бы напоминать рингтон или вибросигнал. Ничего. Посмотрев на экран, девушка сбросила трубку, и начала набирать номер полиции, когда в проеме кухни показалась женщина. Вывернутые под странным углом руки, толстый живот, вываливающийся из натянутых на него спортивных штанов, ноги в раскорячку, абсолютно голый торс с дряблой и желтоватой кожей, покрытой болячками и лицо, сокрытое в темноте, ибо женщина была неестественно согнута назад. - Я… я звоню в полицию, слышишь?! Этот дом под частной охраной! Тебя посадят, ты поняла, алкоголичка? – Однако страх сковал тело Лизы, не давая ей шевельнуть даже пальцем, чтобы нажать на экране «вызов». Из темноты раздались странные гортанные звуки, смешанные с хрипом и сипением. Казалось, что женщина пытается дышать, но это совсем у нее не получается. Громкий и внезапный хруст заставил Лизу вскрикнуть и выронить телефон из рук прямо на пол – женщина вырвала из темноты верх своего тела, захрустев при этом всеми костями и суставами. Нижняя челюсть была неестественно скошена в сторону, с подбородка стекала зеленоватая слюна, капающая на грудь и пол. - М-может, вы ошиблись домом? Вы бродяжка, да? Вам… вам не стоило забираться к нам в дом… Вам нужны деньги? Я скажу где они! Честно скажу, только уходите! Через окно на кухне, пожалуйста! – Лиза почувствовала, как ужас медленно проникает во все ее конечности, лишая возможности ясно мыслить, говорить уверенным тоном. Девушка даже не могла двинуться с места, она только чувствовала сильную тошноту, боль в груди и безумное желание сорваться с места и побежать, но заставить себя сделать это она не могла. Женщина дернула головой, ее грязные сальные волосы сползли с лица, показывая мутные глаза с желтыми белками и множеством морщин вокруг них. Лизе сначала показалось, что бродяжка вовсе слепая, однако несколько уверенных шагов от жуткой женщины моментально развеяли это впечатление. Движения незнакомки были неестественными, ее руки постоянно принимали разное положение, но никогда не поднимались, а походка была в развалку – казалось, будто она вот-вот рухнет под своим же весом или ее ноги попросту сломаются, однако странным образом она продолжала находиться в вертикальном положении. Не дыша, боясь сделать лишнее движение, Лиза медленно села на корточки не сводя глаз с незнакомки, боясь даже моргнуть. Рука нащупала телефон, и девушка лишь на секунду опустила глаза, чтобы проверить, цел ли экран и если да – нажать вызов полиции. Тень нависла над сидящей Лизой, а девушка боялась поднять взгляд от черного экрана, покрывшегося многочисленными трещинами. Когда же она все-таки осмелилась поднять взор, ей ничего не оставалось, как закричать, срываясь на визг, но никто не услышит даже таких громких воплей в частном доме, в районе для богатых, строивших свои дома так, чтобы никто не узнал, что в них происходит. Женщина устало выдохнула, вертя в руках последнюю модель смартфона престижной марки. Денег, которые она получала от своего мужа хватило бы на целую коробку таких, однако приходилось делать вид бедной и несчастной матери, которая ночами не спит, дабы прокормить свое дитя – единственную дочь. Дочь, которая была эгоистичной, циничной и меркантильной, и женщину это ужасно бесило – она видела в своем ребенке саму себя, словно смотрела в зеркало, а там не взрослая особа, добивавшаяся своих целей любыми, даже грязными способами, а ее малолетняя версия, которая поняла, что делать так по жизни можно еще с ранних лет. Поэтому, когда на экране высветился номер ее дочери, женщина лишь фыркнула, даже не подумав ответить – наплевать. Маленькая дрянь сама себе хозяйка, пускай решает проблемы единолично. Вызов прекратился буквально через минуту и больше не повторялся. Смена должна была закончиться еще не скоро, но так как Анна имела влиятельного покровителя, то могла появляться и исчезать в любой момент, оставив начальству записку, и на ее место тут же вызовут какого-то бедолагу, разбуженного посреди ночи из-за «нехватки» персонала, и ему срочно нужно быть на рабочем месте – недосып, конечно же, компенсируют. Компенсируют какой-нибудь смешной суммой, которой хватит разве что на булку хлеба и самого дешевого молока. А ведь потом еще целую дневную смену пахать не уходя домой после ночной, но это уже нее проблемы. Анна вышла из больницы, вдыхая ночной воздух. Этот воздух отличался от того, где они с дочерью жили. Здесь, в городе, все было пропитано усталостью, дымом безнадеги, запахом пота и слез от бесконечного цикла работа-дом и дом-работа, в этом месте не было лишнего смеха или разговоров ни о чем – все всегда коротко и по делу, болтливых в городе не любили, поэтому женщина поспешила к своему автомобилю – дорогой иномарке, которую по какой-то странной причине еще никто не попытался угнать или разбить. Оказавшись за рулем, Анна устало выдохнула, расслабляясь на водительском месте. Что-то в груди