, прямо там, где сердце, неприятно екнуло. Такое бывает, когда случается что-то неприятное, это отвратительное тянущее чувство внутри, необоснованная тревога, которая мерзким внутренним червем вгрызается в душу и оставляет в ней пустоту. Дотянувшись до бардачка, женщина достала небольшую фляжку и сделала пару обжигающих глотков напитка цвета чая. Выдохнув и довольно фыркнув, ибо напиток помог ей избавиться от дурных чувств, Анна завела автомобиль, бросила на соседнее сидение флягу и помчалась на полной скорости домой. Даже три часа работы утомили ее, нужно было бы поспать, а пристегиваться – это тратить время впустую. С улицы было видно, что в доме горит свет, и не абы где, а в комнате Анны. Гнев тут же заставил женщину зашипеть и начать придумывать, чтобы сказать пообиднее Лизе, как бы задеть ее, зацепить на крючок и заставить сказать матери какие-нибудь неприятные слова, дабы не правах старшего, да еще и на материнских, высказать своему чаду все, что накипело за последние дни, сделать этакую эмоциональную разрядку. Дверь в дом оказалась незапертой, но Анну это совсем не возмутило и не насторожило. Женщина ворвалась внутрь своей обетованной, придав себе максимально раздраженный вид, который вводил Лизу в ступор и не давал той сразу опомниться, однако в доме было пусто. В коридоре лежала сумка и туфли дочери, бутылки вдоль стен – надо бы нанять уборщицу, подумалось вдруг Анне; и пустая гостиная с включенным светом. На входе в комнату лежал смартфон Лизы – разбитый. Недовольно цыкнув, Анна набрала в грудь воздуха. - Елизавета! Елизавета, я почему должна кричать?! Ты где? Почему твой телефон валяется разбитый на полу?! Или ты думаешь, что я тебе тут же побегу покупать новый?! Ты где вообще?! Елизавета! Но на яростные крики никто не отвечал, и это бесило Анну еще сильнее. Как смеет эта мелкая дрянь игнорировать ее – свою мать, которая дала ей все, чего может пожелать шестнадцатилетняя девчонка?! Прокричав еще несколько раз имя дочери, Анна в ярости бросила телефон девушки на пол, разбивая мобильник еще сильнее – ничего, попросит у папаши денег и купит себе новый. От одного дня без развлечений, даже взрослых, у девчонки жизнь короче не станет. Внутри груди что-то снова екнуло, а затем противно затянуло. Из темноты на кухне раздался странный булькающий звук, а за ним тяжелое сипение с присвистом и чье-то нытье, больше похожее на скулеж. Женщина мелкими шагами подобралась к кухне, с размаху ударив по выключателю и тут же замерев в ужасе. С лица Анны сошел вес цвет, женщина стала похожа на мраморную статую, ее глаза выкатились из орбит, а ноги подкосились. Рухнув на пол, Анна встретилась глазами с истерзанным, но еще живым телом своей дочери. - Ма-а-ама-а-а… Ма-а-ма-а! Лиза медленно поползла в сторону упавшей на пол женщины. Ее культи, сочащиеся кровью, скребли голыми костями по полу – у девочки не было кистей и стоп, вместо них лишь разорванная и кровоточащая плоть. Все лицо дочери было словно надкушено со всех сторон, вырванное мясо отвратительно свисало, капая на пол кровью. Анну вырвало на свою дорогую одежду, но она не могла перестать смотреть за ползущей к ней дочерью, которая пыталась рыдать и звать на помощь, но вместо этого задыхалась в собственной крови. Багряный след тянулся вглубь кухни, а у его начала стояла неестественно выгнувшаяся женщина, которая с громким чавкающим звуком отрывала новый кусок свежего мяса от того, что отгрызла у Лизы. Сидящая на полу женщина перевела взгляд обратно на дочь, но та уже лежала без движения. Стеклянный взгляд был устремлен на родителя с немой мольбой и ужасом. Анна попятилась, заскребла маникюром по полу, отдаляясь от ужаса, который словно отпечатался на ее сетчатке глаз. Перевернувшись на живот, она поползла к выходу, пытаясь встать на четвереньки, чтобы побыстрее покинуть тошнотворную сцену. Никаких мыслей или многоступенчатых планов – только желание сесть в машину и уехать как можно дальше от этого места. Пускай другие разбираются с этой проблемой, она просто скинет ее на чужие плечи, как делала всегда. Острая боль пронзила ногу, прямо над самой стопой, заставляя завизжать. Анна обернулась, завопив и задергавшись во все стороны, но хватка зубов незнакомой женщины была словно тиски. Из-под черных и желтых зубов проступила кровь, а Анна завопила от нового чувства боли и страха, но что-то вдруг хрустнуло и с чавкающим звуком оторвалось от ноги. Ломая ногти, женщина поползла вперед, к выходу, стараясь не обращать внимания на боль, которая начала пульсировать в отгрызенной конечности. Входная дверь вдруг стала отдаляться от Анны, как бы та не старалась до нее доползти, вопя и ломая ногти еще сильнее и сильнее об пол. Мимо проскальзывали пустые бутылки, дверной проем между коридором и гостиной, диван, на котором лежало скомканное постельное белье, а затем перед глазами Анны снова появилось изорванное лицо Лизы, ее рука с торчащей костью, которой она скребла об пол, пока ползла к матери, а затем чьи-то руки схватили Анну за волосы, задирая голову назад. Гнилое дыхание обдало женщину, даруя ей ужас и осознание, что после этих желтых мутных глаз, скошенного лица и черной пасти, усеянной окровавленными и сгнившими зубами не будет ничего. Следовали сидели в своем неуютном офисе. Двое на одну комнату – невиданное дело. А если к ним обоим одновременно придут? Но разве могли в этом захолустье кого-то волновать такие проблемы? - Слышал о вчерашней ночи? - Не-а, что там произошло? - Ну, ты ж знаешь о «мертвой» семейке? Та, где баба залетела от одного из этих… ну, в верхах которые, родила дочь и потом отжигала по полной катушке в районе для богатых? Что она, что ее чадо – обеих в городе считали «мертвыми» - ни морали, ни ценностей, ни совести. Ни черта в них не было. - Ближе к делу, меня твои лирические отступления не слишком-то волнуют. - Короче говоря, обеих вчера убили. В собственном доме. Охрана слишком поздно подъехала на сигнал о разбитом окне и проникновении в дом. Пытались сначала вызвонить мать, потом ее мужа, и уж потом только поехали. И что ты думаешь? Прямо на кухне какая-то с катушек съехавшая сидела и жрала их! - В смысле «жрала»? - Каннибал! Ей богу, вот папка с этим делом, можешь сам глянуть. Она еще попыталась кинуться на охранников, но те ей сразу пару пуль в лоб дали, даже успокаивать и пытаться скрутить не стали. Следователь, слушавший историю о вчерашней ночи, пододвинул к себе папку, раскрыв ее и начав внимательно читать. Его брови вдруг медленно сошлись на переносице, а затем взгляд впился в коллегу. - Ты уверен, что эта…любительница человечины – точно та самая убийца? - Абсолютно. Там дальше все доказательства и остальная чепуха, да ты и сам в курсе, что и где пишется. А что? - Да просто, как бы тебе сказать… Вот дело об ее убийстве, - нахмуренный следователь пододвинул к опешившему коллеге папку, тут же пододвигая ему вторую. – А вот дело о пропаже ее трупа из морга.