Допрос Майлза Тика
Из тьмы появилась картина: скудная, серая, пустая. - Камера работает? – голос раздался где-то позади картинки. Кто-то зашуршал, послышался звук легкого удара. - Да, вполне. Пишем. Комната в кадре была маленькой, серой и унылой – как и подобает быть таким комнатам. Бетонные голые стены, одинокая лампочка сверху, небольшой металлический стол, в котором расплывался отражаемый свет. Столешница была немного приподнята с одной стороны, как раз с той, где должен был находиться человек, которого посадят за него. Толстое железное кольцо – единственное, что находилось на столе, или, точнее говоря, было частью этого стола. Чьи-то руки влезли в кадр, ставя открытый магнитофон и микрофон рядом с ним. Кассета внутри аппарата была уже вставлена и ждала своей минуты. - Сколько осталось ждать? Когда его приведут? – раздался голос, что недавно спрашивал о камере. Словно услышав его вопрос, за дверью, не попадающей в объектив, раздались шаги. Скрежет петель сигнализировал о том, что в комнату заходят. Ботинки застучали по полу, и вот в картине появляется новый объект. - Боже правый, Майлз… - голос принадлежит третьему человеку, находившемуся в комнате вместе с еще двумя до того, как человек появляется в камере. - Вы знакомы с ним? – вновь первый голос. - Что? Ах, да. Я был… был его руководителем до того инцидента. Господь всемилостивый, что же с тобой стало? – ужас и жалость слились в одну интонацию. В объектив не попадало лицо Майлза, однако были видны его руки – в наручниках, в толстых кандалах с толстой цепью, от которой шла еще одна, явно к ногам, связывая их. Два человека в белой форме санитаров подошли к худому заключенному. Один из них усадил Майлза на стул, который был в спешке поставлен прямо перед его приходом, второй же забряцал ключами, в поисках нужного. Когда оный был найден, человек склонился к ногам закованного в цепи. Он открыл один из замков, чтобы вновь заключить Майлза в оковы – на этот раз, проведя цепь через железное кольцо на столе. В кадре, наконец, появилось лицо заключенного. Оно не выражало никаких эмоций, кроме неподдельного животного страха. Он постоянно оглядывался по сторонам, метал безумные и испуганные взгляды, будто боялся увидеть что-то или кого-то. Худое лицо, на котором отчетливо виднелись скулы, заостренный подбородок и тонкий нос с бледными и трясущимися губами. Ранее пышные золотистые волосы теперь же были на половину выдраны, а на коже головы виднелись синяки и запекшаяся кровь. Кто-то пододвинул еще один стул в кадр, а затем на него сел человек. Лица его не было видно, зато прекрасно просматривалась широкая спина. - Джентльмены, спасибо за вашу помощь. Можете быть пока свободны. – мужчина кивнул санитарам, вежливо прося их уйти, что те и сделали. – Итак, пожалуй, нам пора начинать. Рука медленно закрыла магнитофон, палец опустился на кнопку «запись». Бобины зажужжали, пленка медленно закрутилась. - Сегодня 15 июля 1987 года. На часах полдень, мы находимся в полицейском участке города Майями, штат Флорида. Меня зовут Дэвид Бэгз, и я веду дело о массовом убийстве в особняке Кетлеров. Главный подозреваемый - Майлз Тик, двадцати семи лет, белый, бывший агент под прикрытием. Ныне состоит на принудительном психиатрическом лечении… Итак, мистер Майлз, расскажите нам о произошедшем. Человек в цепях, казалось, даже не слышал вступительной речи Бэгза. Он постоянно оглядывался назад, в угол, который был самым темным в комнате, порой метал взгляды полные боли и ужаса на дверь, откуда его и привели. - Мистер Майлз. Мистер Майлз! – на этот раз Дэвид повысил голос на столько, что даже до смерти перепуганный человек смог его услышать сквозь все свои мысли в голове. - А? Что? – голос Майлза был тихий, словно он самый скромный человек на планете. – Почему я здесь? - Мистер Майлз… ох, боже. Меня зовут Дэвд Бэгз, и я веду расследование по вашему делу. Вы понимаете, о чем я говорю с вами? - Дэвд Бэгз… Мое… Дело? – Майлз выдавил из себя последнее слово, недоуменно уставившись на человека перед ним. - Да, ваше. Вы помните, что произошло в ночь на седьмое июля? Неожиданно для всех взгляд мистера Тика стал необычайно осознанным, но в тоже время тревожным. Он заговорил быстро, словно времени у него было необычайно мало, и голос его больше не был робким, но он говорил по-прежнему тихо, словно боялся, что их подслушают. - Конечно, я помню ту проклятую ночь в этом дьявольском особняке. Вы думаете, я по своей воле сижу теперь здесь с вами, словно маньяк, закованный в цепи? - Тогда не будете ли вы так любезны… - Рассказать вам все? Все, что произошло в ту ночь? Я переверну все карты лицом вверх, но что вам делать потом с эти – не мои проблемы. - Что ж, как нам поступить с информацией, полученной от вас, мы решим сами. Сейчас же главное узнать о произошедшем. - Вы уверены, что желаете это узнать? О, конечно, это ваша работа. Но видите ли, именно по этой причине я теперь там, в лечебнице, вместе с настоящими психами. Вот только я сам не сумасшедший. - Мистер Майлз… - Да-да, конечно. Вас не интересует мое душевное здоровье. Для вас главное узнать, что случилось в ту роковую ночь. Итак, меня зовут…