— Вы не могли бы дать прочесть ту газету, которую я продала Вам вчера? Настоятельница запрещает нам читать, — в какой-то степени Джен даже не врала.
Женщина нахмурилась:
— Читать не дает, говоришь, — протянула она.
Старушка небрежно схватила газету и покрутила в руках, а затем протянула Дженнифер:
— На вот, держи. Негоже молодой девушке новостей не знать.
Джен с благодарностью приняла мятую газету и улыбнулась торговке. Воспитание, однако же, не позволяло девушке замолчать, едва она получила желаемое:
— Как продажи, бабушка? — вежливо поинтересовалась Дженнифер. Сама же она спешно перелистывала страницы в поисках той самой заметки, автора которой окрестила недавно сумасшедшим.
— Да какой там, — махнула рукой женщина. — Если бы были эти самые продажи! Так ведь народ нынче избирательный, нос воротит. Ну, это покуда голод, собака, не заест. Тогда-то уж побегут ко мне, как миленькие.
— Неужели все настолько плохо? — изобразила интерес Джен.
— Чума, дочка, разыгралась за горами, говорят, — тяжело вздохнула старушка. — Скоро и до нас дойдет.
Глаза Дженнифер отыскали заветную заметку и впились в нее как раз в тот самый момент, когда торговку очень удачно отвлекла разговором ее соседка. Девушка буквально перестала моргать, пока взгляд ее скользил по криво пропечатанным словам:
«Братья мои и сестры! Кто жил со мной сорок лет назад, тот знает, отчего гибнет урожай и мрет скот. Тот знает, что тьма пробудилась и кошмары заполнят наши улицы. Не смотрите же в зеркала и гладь водную, ибо отродье бесовское по ту сторону уволочь может. Не пускайте детей на улицу одних, да и сами не выходите в позднее время. Тем более, помощи не принимайте и не просите. Многолик безликий, многоголос немой. Все морок. Утащили одного — всех утащит за собой. Довольно игр! Ежели с темной силой договор заключите, весь род человеческий вам ворогом будет!»
Чушь какая-то. Теперь Дженнифер была готова окончательно поверить, что заметку писал сумасшедший. Что тут могло такого происходить сорок лет назад? Покосившись на увлеченную разговором старушку, девушка отвернулась от нее и резким движением выдрала заметку из газеты. Вышло почти бесшумно, если учесть, что гул рынка не замолкал ни на мгновение. Обрывок бумаги Дженнифер затолкала в карман, а газетку, аккуратно сложив, положила на край прилавка.
— Бабушка, скажите, пожалуйста, — две торговки замолкли и посмотрели на девушку в немом ожидании. — Что такое случилось сорок лет назад?
Видимо, Дженнифер спросила что-то не то, потому что одна из женщин мгновенно изменилась в лице, посерела и схватилась за сердце, а вторая, та самая добродушная бабушка, нахмурилась и оскалилась:
— Вот молодежь, начитаются ерунды и лезут! — заскрежетала она, и девушка ощутила острое желание сбежать. — Ничего не было! Ни-че-го! А то, что говорят, — это все бездельники напридумали.
С этими словами старушка подошла к Дженнифер, развернула ту и подтолкнула в спину. Девушка прошла лишь шаг, а после вновь развернулась к торговке:
— Что напридумали, бабушка?
Старушка в ответ грозно махнула рукой:
— Вот у бездельников-то этих, что всякие истории сочиняют, и спроси! А честным людям есть, чем заняться, — с этими словами женщина отвернулась и поковыляла к прилавку. Стало ясно, что разговор окончен.
Дженнифер тяжело вздохнула и поджала губы. Значит, сорок лет назад что-то случилось. Что-то настолько страшное, что вспоминать об этом боятся. А, может, ничего необычного и не было, в город пришли голод и болезни, а любители жутких историй сочинили небылицы, чтобы пугать ими простаков? Это многое объяснило бы. Кроме, разумеется, того, что сегодня увидела Дженнифер.
Ноги сами понесли девушку в сторону заброшенного театра. Листья на кустах заметно пожелтели, и теперь, когда Дженнифер пробиралась к входу в подвал, часть из них запуталась в волосах и осталась на платье. Вначале она думала, что ей не откроют, и когда из-за двери показалась лохматая голова Тима, не смогла сдержать облегченного вздоха.