Мужчина проковылял к большому облезшему креслу у камина. Его железная нога влачилась по земле бесполезным и тяжким грузом, лишь изредка становясь надежной опорой. Ржавые шестерни неустанно крутились в проемах между почерневшими стальными листами. Старик тяжело упал в полосатое кресло, громко вздохнул и вытянул живую ногу, положив ее на табурет. Затем он лениво стащил с плеч облезшую и местами дырявую меховую куртку и проскрежетал:
— Ребятки, а ужин-то где?
Дети и подростки, до этого игравшие в карты в тени комнаты, повскакивали со своих мест и засуетились. Особенно выслужиться пытались самые маленькие. Они, ловко обогнав взрослых, сразу же помчались к деревянным тарелкам; когда же порция супа, более большая, чем та, что досталась Дженнифер, была налита, дети едва не передрались между собой за право поднести тарелку барону. Только недовольное ворчание старика заставило их угомониться и всей гурьбой преподнести ему ужин.
— Напомни, — перешла на шепот Дженнифер и наклонилась к Тиму, — что он вам обещал?
— Поселить в своем замке, — ответил парень, но, помявшись, добавил, — когда вернет его.
Будто в подтверждение его слов, старик потянулся в кресле и громогласно объявил непоседливой толпе детишек:
— Ох и хороший же сегодня день оказался! — театрально паузы было достаточно для того, чтобы младшие замолчали и затаили дыхание. — Близится час триумфа справедливости, нашего триумфа! Я говорил с лордом Роллем сегодня. Он намекнул на то, что может оказать мне содействие в возвращении поместья. Очень, очень кстати…
После этих слов старик запустил морщинистую руку в белый сверток и вынул на свет небольшую конфету в блестящей упаковке. Среди детей пронесся восторженный вздох. Ребята повскакивали со своих мест, бросились к старику, расталкивая соперников и протягивая ближе к сладости руки, на что мужчина сурово нахмурился и вздернул конфету над головой:
— Но-но-но, — пригрозил он пальцем, и дети нехотя стихли. — Каждый получит гостинец. Незачем толкаться. Уступите место младшим! И чему же я вас научил…
Тим нетерпеливо ткнул Дженнифер в бок:
— Идем, — прошептал парень и вскочил на ноги. Девушка поджала губы и потерла болящий бок, провожая парня взглядом, но, все же, проследовала за ним.
Стоило ей приблизиться к одноногому барону, как в нос ударила та противная смесь ароматов, что Дженнифер мысленно окрестила «запахом старости». Старик, заприметив девушку, широко раскинул руки и улыбнулся почерневшими зубами:
— Приветствую, дитя! — Дженнифер скривилась от запаха гнили, исходящего из его рта, и вымученно улыбнулась. — Что привело тебя под мое крыло? Мечты о достойной жизни?
Джен не была уверена, кто под чьим крылом находился, но предпочла помолчать. Голос подал Тим:
— Она хотела бы расспросить Вас о прошлом, господин.
Одноногий барон нахмурился и перевел взгляд бледных глаз на Дженнифер. Та утвердительно кивнула:
— Сорок лет назад. Что тогда случилось?
— Когда Вы потеряли ногу, — поспешно вставил Тим и метнул девушке предупреждающий взгляд.
Старик помрачнел. Его густые широкие брови нахмурились, губы поджались, а взгляд приобрел несвойственную ему строгость и отрешенность.
— Сорок лет назад, — медленно протянул он. Рука его сама собой продолжала раздавать детям сладости. — Сорок лет назад ведь, дети мои, я был молод и красив.
Мужчина снова задумался, и Дженнифер уже было подумала, что тот совсем ушел в себя и потерял нить разговора. Но нет, старик неожиданно встрепенулся и снова посмотрел на девушку:
— А ничего и не было. Жена у меня была. Девицей полюбила другого. Тот был побогаче да понаглее, за него и должна была идти. Да только в то время мор бушевал, вот болезнь жизнь ее жениха и унесла. Месяц девка горевала, к нему на могилу ходила, а потом… потом родители ее за меня выдать решили. Видел я, что жена места себе найти не может. А она была красивой. Нравилась мне очень, понимаете? В то время в городе как раз появился какой-то шарлатан. Называл себя медиумом, проводником в мир мертвых. Обещал устроить встречу с теми, кто покинул этот мир. Ну, моя жена к нему засобиралась. Я, конечно, озверел: где это видано, чтобы при живом муже — таком знатном, красивом и успешном, на минуточку — жена таскалась по сомнительным заведениям? Так она все равно ушла. И не раз уходила. И слышал я, что медиум этот, — старик сплюнул, — красив и хорош собой и очень уж ей приглянулся. А потом женушка взяла — и спятила. Темной ночью дом наш подожгла, с топором по комнатам носилась, меня искала. Кричала черти что… Говорила, что любимый ее на том свете увидеть, как я умираю, захотел. И что уверил, что ее саму огонь не тронет, — старик снова замолчал и уставился куда-то вдаль. — Ну, что вы думаете? Сгорела, дура. Меня с собой забрать хотела, даже топор занесла — да только вот промахнулась или передумала, но ногу оттяпать не смогла. Это потом уже… когда понятно стало, что либо нога, либо жизнь. Тогда мне ногу и… того.