— И чем же все закончилось?
Старик выпрямился и махнул рукой. Он отвернулся к камину, и неровные огни, что плясали в его глазах, теперь казались призраками прошлого.
— А ничем, — вздохнул барон. — Все закончилось так же, как и началось. Кошмары ожили внезапно — внезапно и закончились.
— Но почему, — Джен запнулась. — Почему сейчас все переполошились? Именно сейчас?
Одноногий барон повернул голову в ее сторону и пристально посмотрел в глаза. Он задумался. Всего на какую-то долю мгновенья, но этого оказалось достаточно, чтобы тяжелое предчувствие расползлось ядом в груди девушки.
— Есть легенда, — тяжело прошептал старик. — Старая, городская. Где искать-то ее теперь не знаю. Но говорят, зло пробуждается. Каждые сорок лет. Оно ищет души, коверкает их до неузнаваемости и не остановится, пока вдоволь не насытится.
Полено в камине хрустнуло и надломилось. Сноп искр взвился в воздух под гулкий удар тлеющего дерева о металл. Старик встрепенулся, впился взглядом в огонь, а затем перевел взгляд на Дженнифер и засмеялся. Девушка нахмурилась, но барон продолжал хохотать, и смех его лающими хрипами разносился по просторному залу. Заметив, что никто его веселья не разделяет, барон медленно, неохотно затих:
— Сказки это все, — разочарованно пояснил он. — Для детишек, как ты.
Барон повернулся к мальчику лет девяти, что расположился у подножья его кресла и выстраивал башню из деревянных кубиков. Старик потрепал мальца по голове и тяжело вздохнул.
Легенда. Часть 2
Из подвала Крыс Дженнифер выглянула только вечером. Сумерки казались лучшим временем для того, чтобы прокрасться обратно в пансион, минуя одноглазого сторожа Брауна. Конечно, легкий страх на затворках сознания — память о предостережении в газете — грозил перерасти в панику, но девушка сжала волю в кулак. Что бы это ни было, она справится. Теперь она знает, чего ждать.
Когда Дженнифер добралась до калитки Мортхольма, ночь уже опустилась на город. Улицы, даже в дневном свете казавшиеся опасными и безлюдными, незаметно превратились в декорации ночного кошмара. Темные окна пустыми глазницами смотрели на разбитую дорогу, и всего-навсего один фонарь — тот самый, на набережной Тильзы — служил маяком во мраке.
Холодало. Нос и пальцы Дженнифер уже давно замерзли, и девушка, обняв себя покрепче, растерла руки. Она протянула руку к калитке — растрескавшаяся краска неприятно царапнула кожу, и дверь открылась с громким скрипом. Девушка вздрогнула. Звук пронесся по улице, и ей на мгновенье показалось — даже почудилось — что где-то вдалеке незримая фигура остановилась, навострила уши и по-животному принюхалась. Джен сглотнула и быстро вошла во двор, прикрыв калитку. Ее фантазия однажды сведет ее с ума.
Путь в Мортхольм через парадную дверь для нее закрыт: спящий сторож наверняка не станет покрывать ее. Оставалась вторая и единственная дорога. Дженнифер вновь тяжело сглотнула и ощутила, как отчаянно заколотилось в груди сердце. Попасть в дом можно было через разбитое окно на третьем этаже. Пройдя по той ветке, где стояла Жанна.
Чувство незримой опасности подгоняло Дженнифер, но та все равно не могла заставить себя идти. Казалось, кто-то впивается взглядом в ее спину, стоит в тенях, готовый напасть, и что-то очень страшное — возможно, даже непоправимое — случится с ней, если она промедлит еще хотя бы минуту. Но ноги отказывались слушаться. Девушка поискала глазами палку, любую ветку, способную выдержать удар, но как назло на идеальном газоне не лежало ничего, способного ее защитить. А сознание, воспаленное страхом, продолжало рисовать ужасные картины.
Дженнифер сжала ладони в кулак и двинулась к углу дома. Каждый шаг по влажной траве отсчитывал удары сердца. Дышать становилось все труднее, а пальцы закоченели, но вовсе не от холода. Когда первая ветка дерева показалась из-за угла, девушка вздрогнула всем телом. Казалось, еще немного — и она увидит светлый девичий силуэт в темноте. Казалось, Жанна ждет ее там, на той самой ветке. Ждет, чтобы расправиться или утащить к своему господину. Тому самому, который просил «сущую малость»…