Нечто медленно двинулось вперед. Оно мотало головой из стороны в сторону, шипело и кривилось, но Дженнифер была уверена: ее не видят. Такого просто не может быть.
Нечто распрямилось. Губы начали неспешно растягиваться в улыбке. Уголки их разъезжались и разъезжались, и Дженнифер передернуло от того, насколько неестественно это выглядело. А затем Оно, словно давно знало, куда лежит его путь, медленно направилось в подземелья.
Дженнифер замерла. Ужасная догадка прострелила сознание, и мир на секунду померк. Нечто не остановится. Оно пришло за душой — за ее, Дженнифер, душой, — и оно не уйдет без трофея. Все те мирно спящие девочки, все те, с кем она рука об руку прошла все ужасы Мортхольма, — все они могут сегодня исчезнуть. Загадочно испариться, как Жанна, и больше никогда не вернуться. Или, что хуже, явиться их родным и близким, заманить в лес, и…
На глаза навернулись слезы. Дженнифер закусила губу. Она почти рванулась вперед — без оглядки на обстоятельства, на бессмысленность этой затеи, но холодная рука разума легла на плечо, заставляя девушку замереть. Ей было страшно. Она слишком молода, чтобы умирать. И ничто, совершенно ничто не указывает на то, что ее безумная жертва не окажется бессмысленной.
Взгляд Дженнифер отчаянно метался по залу. Она искала. Искала хоть что-то, хоть какой-то предмет, способный защитить ее от монстра. Нож, вилку, скалку, стул… но не находила ничего. А Нечто шло дальше, все также неспешно, и его легкая походка превратилась в подобие танца. Дженнифер могла поклясться, что Жанна — вернее то, что приняло ее облик, — напевала под нос незнакомый мотив.
Та-рам-пам. Та-рам-пам.
Вальс. Мелодия напоминала вальс. Дьявольская улыбка расползалась по лицу Жанны, хотя Дженнифер не могла представить, что кто-то способен растянуть губы настолько широко. Нечто сделало еще один шаг — и тень коридора окутала его с ног до головы. Еще несколько шагов — и нечто медленно растворилось в темноте, опустилось под землю, и только страшная мелодия, зловещее «та-рам-пам» напоминало: оно не ушло бесследно. Оно здесь. Все еще здесь.
Дженнифер тяжело сглотнула и с отчаянием заметила, что картинка расплывается перед глазами. Страх впился в нее когтями, вонзился в сердце холодной иглой. Она не хотела умирать. Кто угодно, только не она.
В зале было пусто. Никто не проснулся. Никто не придет на помощь. Никто не сделает этот выбор за нее. Дженнифер сжала ладонь в кулак — ногти болезненно впились в нежную кожу. Она стояла так с секунду, замерла, осознавая, насколько большую ошибку совершает. А затем бросилась бежать.
Дженнифер закричала, едва тьма винтовой лестницы, ведущей в подвалы, обступила ее со всех сторон. Перескакивала со ступеньки на ступеньку, продолжала кричать, срывая голосовые связки. Она не помнила слов, не помнила даже смысла, что закладывала в свой крик. Помнила лишь, что мерзкое предчувствие того, что никто не увидит Жанну, скребло сердце. Дженнифер влетела в подземный коридор как раз тогда, когда светлая женская фигура скрылась за приоткрытой дверью. Сердце девушки пропустило удар.
«Сьюзи», — единственное слово застряло в горле. Дженнифер бросилась вперед, срывая горло, выкрикивая, что есть мочи, угрозы, предостережения и предупреждения. Ошибки быть не могло. Жанна зашла в их комнату. В их с Сьюзи комнату. И девушка бежала вперед, быстрей и быстрей, совсем не обращая внимания на то, как открываются двери позади нее и заспанные, испуганные воспитанницы глядят ей вслед.
Дженнифер ворвалась в комнату — металлическая дверь с лязгом ударилась о каменную стену. Темный силуэт Жанны склонился над Сьюзи, а та неподвижно лежала, и ее глаза, пустые, не моргающие, бесцельно уставились в лицо пропавшей подруги. Сьюзан казалась восковой куклой — безвольной, беспомощной… пустой.
С яростным рыком Дженнифер бросилась вперед. Она схватилась за Жанну и толкнулась ногами. Нечто накренилось, повалилось на пол, и Дженнифер, обезумев, навалилась сверху. Она никогда не дралась. Она даже не знала, как это делать. Но сейчас, ослепленная яростью, Дженнифер опускала на тело Жанны удары, один за другим, и с отвращением и ужасом чувствовала, как каждый достигает цели, как нечто хрустит и лопается, как теплая кровь изливается на костяшки ее пальцев. Но она не могла остановиться. Не могла, потому что ее жизнь, все жизни в Мортхольме зависели от этой драки.