Она просидела так долго. Казалось, прошел целый час, прежде чем дверь в ее комнату тихо отворилась. Дженнифер не повернула головы. На пороге оказалась Вайолет. Тихим призраком она пересекла комнату и остановилась около Джен, присев рядом с ней на пол. Ее тонкая рука нежно опустилась на плечо девушки и мягко его сжала:
— Сочувствую тебе. Никто не заслуживает торчать здесь столько, сколько торчишь здесь ты.
Дженнифер шумно втянула воздух через нос и неопределенно хмыкнула. Сейчас она как никогда ненавидела свою пустоголовую мать, которая совершенно нелепо влюбилась в сына своего лорда и наивно полагала, что, едва она родит от него, все проблемы немедленно испаряться, и она получит счастливый билет в лучшую жизнь. А теперь Джен, незаконнорожденная дочь без прав и наследства, торчит на краю земли, высланная с позором из родного дома на «обучение» только для того, чтобы не мозолить глаза молодой жене ее отца. Теперь она одна. И нет никого во всем этом мире, на кого она могла бы положиться.
Дженнифер с трудом отняла руки от лица и вымученно улыбнулась Вайолет:
— Спасибо. Это утешает.
— Мисс Мононке назначила тебя на два месяца на кухни, — слова Вайолет не удивили Джен: они попросту прошли мимо нее. Тяжесть реальности и без того давила на нее слишком сильно.
— Спасибо, что сообщила, — коротко ответила Дженнифер.
— Тебе стоит поторопиться, — печально ответила Вайолет, поднимаясь на ноги. — Настоятельница грозится выпороть тебя, если ты через пять минут не окажешься на кухне.
Новый порыв злости краской прилил к щекам Дженнифер, но она стиснула зубы и промолчала: Вайолет просто делала, что велено. Она не при чем. И уж точно не заслуживает того, чтобы на ней срывались.
— Хорошо, — резко вдохнула Дженнифер и вытерла оставшиеся слезы с лица. — Передай ей, что я уже в пути.
Вайолет больше ничего не сказала. Тихим призраком она удалилась ровно так же, как и попала сюда, унося с собой тонкий, едва различимый запах сухого пергамента. Дженнифер поднялась на ноги. Кривое зеркало у дальней стены, полностью покрытое не отмываемой грязью, черными точками и царапинами, показала ее искаженное, болезненное отражение. Красные глаза чуть припухли, ресницы все еще блестели от слез. Дженнифер в последний раз тяжело вздохнула, а затем крепко сжала ладони в кулак и вышла из комнаты.
Цокольный этаж встретил ее неуютной прохладой и привычной влажностью. Полутемный коридор ударялся в стену и оборачивался очередной винтовой лестницей, поглощаемой чернотой. Отвратительный запах сырости стоял в коридоре ядом. Дженнифер поморщилась, но, все же, памятуя об угрозе Мононке, заставила себя отправиться в сторону кухни.
Коридор цокольного этажа, где находились спальни девочек, напоминал по форме букву «Г». Комната Дженнифер, расположившаяся как раз у самого поворота, была предательски близка к лестнице, ведущей в подвал. Там-то и располагались злосчастные кухни.
Ходили легенды, что Мортхольм когда-то принадлежал знатной семье. Хворь унесла жизни всех детей богатого лорда, а после и сам мистер Морт безвременно почил в своей спальне на третьем этаже. Дом этот после печальных событий переходил из рук в руки, ветшал, перестраивался. В одну из таких реконструкций рабочие, что возились со стенами в подвале, и обнаружили, что одна из них полая. За слоем кирпича оказалась старая винтовая лестница, что уходила вглубь, спускалась на уровень древних городских катакомб, возведенных во времена самого Генриха Завоевателя. Туннели заложили со всей ответственностью, оставив лишь малую их часть — широкий перекресток, к которому и вела лестница — в качестве подвала. Так Мортхольм и приобрел свои злосчастные кухонные помещения, которые из года в год заполоняют полчища грызунов, как бы ни старались бригады рабочих заделать бреши в стенах.
Дженнифер слегка помялась у самого края лестницы. Ступени, выложенные куда более старым и потрепанным, чем в основном коридоре, камнем, петляли и скрывались в темноте. Ощущение чего-то тяжелого, притаившегося во мраке, щекотало затворки сознания. Девушка резко вдохнула и сжала ладони в кулак. Она достаточно боялась.
Спуск по лестнице напоминал погружение под воду. Воздух здесь менялся, густел, становился все более прохладным и влажным. Ощущение нависшей угрозы все нарастало и нарастало. Казалось, Дженнифер идет прямиком в логово огромного паука, что уже навис над ней и вот-вот обхватит ее своими мерзкими лапами, сожмет так крепко, что кости захрустят, а затем подвесит под потолком и превратит в безжизненную куколку. И липкая, незастывшая паутина будет забиваться в ноздри, лезть в глаза, оплетать руки, пока Джен будет трепыхаться, задыхаться остатками воздуха. Девушка резко мотнула головой и зажмурилась. Что за дурные мысли?!