— Вы воспитанница? — голос Дженнифер дрогнул. Это просто ужасно. Не может такого быть! Корова совершенно точно не могла быть одной из них. Никто не может быть настолько жесток, чтобы отправить человека сюда на вечное заточение. Не дать шанса, возможности найти работу, создать семью, построить дом… В горле пересохло.
— Сколько же Вы уже здесь? — прошептала Дженнифер. Корова вновь подняла на нее взгляд. Ее пухлые пальцы сжимались и разжимались, а лицо выражало глубокую сосредоточенность. Женщина опустила взгляд на свои руки и начала загибать пальцы по одному, но стоило ей дойти до пяти, как она тут же сбивалась. Дженнифер поджала губы. Смотреть на нее было тяжело.
— Достаточно долго, — мягко проговорила девушка. Корова подняла на нее взгляд — всполохи огня отразились в светлых, влажных глазах. Медленно моргнув, женщина вновь отвела взгляд и принялась за работу.
Кухня снова погрузилась в молчание. Треск поленьев успокаивал. Темное помещение, что раньше давило своей монументальной массивностью, медленно преображалось в глазах Дженнифер. Девушка искоса поглядывала на полки с припасами, уже мысленно прикидывая, как она расправится с проблемой ненавистных грызунов и будет жить следующие два месяца отработок припеваючи.
Однако больше, чем вопрос крыс в подвале, Дженнифер интересовал возраст Коровы. Тучная женщина с лицом ребенка, казалось, могла бы сойти за почтенную даму лет пятидесяти. Разумеется, если бы не открывала рта. Седые пряди в ее волосах, разметавшиеся по коричневой шали, ярко поблескивали в свете огня. Корове не хватало только очков-половинок да длинного вязания в руки, чтобы сойти за уставшую от жизни бабушку Мортхольма. Внезапная мысль, совершенно непрошенная, но от того не менее будоражащая, вспыхнула в сознании Дженнифер.
— Скажите, — девушка не была уверена, какой ответ она ожидает услышать и как, даже если она его получит, этот ответ понять. — Вы не знаете, что случилось в городе сорок лет назад?
Нож замер в руках Коровы. Женщина опустила руки и подняла взгляд на Дженнифер, и в этом взгляде девушка разглядела тяжелый, глубокий, ничем не стираемый ужас.
— Смерть, — пробасила Корова. Если бы не все, сказанное ранее, Дженнифер в этот момент вполне приняла бы женщину за абсолютно здоровую. Холодок пробежал по спине. Воздух, влажный и холодный, будто бы сгустился в помещении. Девушка огляделась, но кухня все так же пустовала.
— Что произошло? — прошептала она, приблизившись к женщине. Но та будто бы сжалась, уменьшилась в размере, втянула голову в плечи.
— Нет, — замотала она головой, и голос ее начал напоминать голос плаксивого ребенка. — Нет, — повторила она и шмыгнула носом. Дженнифер подняла брови.
— Неужели случилось что-то настолько ужасное? — сбивчиво прошептала девушка. — Я слышала про болезнь, про то, что люди пропадали. Про… всякие странные вещи.
Женщина отчаянно замотала головой. Ножик в ее руках задвигался так быстро, что ненароком задел грубую кожу большого пальца. Корова совсем не обратила на это внимания и продолжала мотать головой из стороны в сторону.
— Язык, — внезапно сказала женщина и посмотрела на Дженнифер. — Язык!
— Ваш язык?.. — непонимающе начала девушка, но Корова громко ее перебила.
— Язык! — плаксиво пробасила женщина. Дженнифер замолчала. Несколько секунд она перебирала все возможные варианты в голове. Каков шанс, что речь Коровы все же бессмысленна, и Джен просто слышит желаемое?..
— Вам угрожали лишением языка? — тихо спросила Дженнифер, но женщина отрицательно помотала головой. — Тогда…
Страшная догадка вспыхнула в сознании девушки. Сердце застучало быстрей. Это не может быть правдой. Безумна она, но никак не весь остальной мир. Не может такой кошмар существовать на самом деле. Не могут такие ужасные, необъяснимые вещи происходить в реальности.
— Вас уже лишили языка за разговор об этом, да? — севшим голосом спросила девушка. К ее ужасу, Корова активно закивала головой в знак согласия.
Дженнифер тяжело выдохнула. Корова производила впечатление человека, который уже давно «не в себе». Не исключено, что именно это и происходит сейчас с самой Джен, и она, как бы ни пыталась уверить себя в обратном, медленно, но верно катится прямо к пропасти под названием «безумие». Но что, если нет? Что, если хотя бы доля всех этих рассказов — правда?