В этот момент картина Жанны, лежащей в луже собственной крови, вспыхнула перед глазами девушки. Подруга глотала воздух, дергалась на полу, захлебывалась пузырящейся на губах кровью, а пальцы ее зажимали тонкое отверстие прямо на шее, что шириной было не больше ушка иглы. Дженнифер зажмурилась, мотнула головой, но сердце все равно предательски зачастило. Что, если она сама и есть тот монстр, что угрожает Мортхольму?..
Жанна не встречалась сегодня Дженнифер. По крайней мере, девушка могла поклясться, что соседка не спускалась на первый этаж, в спальни. Лишь только поэтому Джен позволила себе отложить работу и зайти в ванную комнату, но только на несколько минут.
Холодное помещение встретило ее тусклым голубым светом. Небольшой фонарь, так похожий на те, что заполонили улицы, стоял на полу у дальней стены того закутка, что девушки называли ванной комнатой. Убранство здесь было небогатым: тряпочная занавеска да большой таз были единственной мебелью. Воду для мытья девушки сами набирали в колодце. Сами же и грели у открытого огня, сами волокли сюда. Иногда, правда, мисс Мононке назначала ответственных, и бедные девушки весь день занимались этой нелегкой и монотонной работой, чтобы все жители Мортхольма приняли ванну. Так случилось и сегодня. Полупустое ведро с теплой водой стояло рядом с тазом в дальнем углу помещения.
Дженнифер легким движением сбросила с себя пансионатское тряпье. Она не знала, как выглядит ее тело под грубой серой тканью — единственное зеркало находилось в общей спальне, но предполагала, что оно представляет жалкое зрелище. Иначе просто не могло быть: девушка недоедала. Острые ключицы выделялись на ее бледной коже, а на впалом животе проявлялась тонкая сетка мышц. Вне всяких сомнений, любой порядочный человек пришел бы в ужас от ее худобы.
Дженнифер поколебалась с секунду, прежде чем ступила голыми ступнями в таз. Холод обжог ее плотную кожу. Она задернула занавеску — скрежет, неожиданно громкий, эхом пронесся по помещению. Теперь свет фонаря, что изготовили Дашширские мастера, именуемые в простонародье колдунами, стал совсем бледен, и лишь крохотным голубым пятнышком проглядывал через прорехи в занавеске. Стало совсем неуютно. Дженнифер быстро зачерпнула ладонями воду, озираясь по сторонам. Воспаленное воображение живо рисовало картины, одна ужаснее другой. Словно наяву девушка видела, как тень тонких пальцев скользит по занавеске, а высокий девичий голос напевает медленно, угрожающе: «та-рам-пам, та-рам-пам». Казалось, угроза таилась совсем рядом, за поворотом, за несчастной занавеской, что прикрывала наготу. А минута промедления могла стоить жизни. И никто, совершенно никто не поможет ей, если Нечто решит запереть ее тут одну, если войдет сюда в облике Жанны и решит вдоволь позабавиться с ней — беззащитной, хрупкой, слабой и юной девушкой. А когда на следующие утро Мортхольм проснется, никто не заметит перемен в Дженнифер. Никто не обратит внимания. Но сама Дженнифер уже давно будет мертва к этому моменту.
Сердце забарабанило в грудной клетке. Дженнифер вытянула руку и резко одернула занавеску — ничего. Комната как комната. Дверь все также плотно закрыта, а фонарь исправно работает в дальнем углу. Девушка тяжело сглотнула. Острые, как нож, ножницы больше не могли успокоить ее фантазию. Угроза, как огромный невидимый паук нависла над ней, давила, прижимала к земле своим весом. Дженнифер быстро облила себя водой — та оказалась прохладней, чем она думала, — и растерла похолодевшие конечности. Капли воды блестели на ее сухом теле бусинами утренней росы. Девушка быстро схватилась за полотенце и с остервенением обтерла тело. На грубой ткани, той же, из которой сшили платье, остались грязные разводы, но Джен это уже не волновало. Вряд ли ей влетит за нечистоплотность: к утру она бесследно исчезнет из Мортхольма. А, может, и из города. И с лица земли…
Дженнифер не помнила, как накинула платье. Ножницы верным помощником покоились у нее на предплечье. Остановившись в дверях, девушка бросила взгляд на голубой фонарь: по правилам его надлежало выключать тому, кто покидает комнату, но перспектива пересечь ванную и вернуться к двери в полной темноте казалась такой пугающей, что Джен просто захлопнула дверь за своей спиной.