Крик застрял в горле. Джен застыла на месте, часто и тихо дыша, не зная наверняка, что заставляет ее оставаться неподвижной: сила воли ли или огромный, всепоглощающий страх. Она, словно зачарованная, смотрела, как существо медленно и бесшумно движется вперед, к ее кровати. Длинные темные руки многочисленными обрубками торчали из-за спины этого Существа. Узкие глаза без зрачков и белков, черные, как и все вокруг, поблескивали в темноте. Боги, сколько же их… Все тело Существа, гадкое, изуродованное, изломанное было ими усеяно. Они глядели отовсюду, без радужек и зрачков, и все, как один, казалось, смотрели на нее.
Дженнифер плотно сжала губы. Она не знала, почему, но что-то подсказывало ей: нужно молчать. Она не должна себя выдать. И даже тогда, когда Существо поравнялось с ее кроватью, Дженнифер продолжала лежать неподвижно. В нос ударил резкий запах крови и гнили. Так пахла смерть. Девушку затрясло: она чувствовала, как начинают мелко подрагивать пальцы, и с силой зажала их второй рукой.
— Что же ты, глупышка, не спишь? — змеиным шепотом пропел едва знакомый женский голос. Голос Жанны.
В этот момент острый коготь уткнулся в одеяло. В правую ногу Дженнифер.
Голова закружилась. Острая необходимость действовать заполнила с ног до головы. Но Дженнифер окаменела. Она следила большими, широко раскрытыми глазами за тем, как длинный коготь медленно скользит по одеялу. Скрежет его о ткань казался оглушающе громким.
— Спят твои соседи, — высокий, чистый голос продолжил напевать. Коготь медленно подползал все ближе и ближе. — Миленькие дети…
Коготь остановился напротив груди Дженнифер. Вдох застрял в горле. Коготь, словно кинжал, блестел черным в бледном лунном свете. Простая мысль пульсировала в голове: длины его хватит, чтобы пронзить насквозь.
— Спи скорей, — коготь придвинулся ближе, натянул одеяло, — и ты, — голова существа приблизилась к ее собственной, и его могильное дыхание проникло под тонкую ткань. В глазах Джен застыли истерические слезы. Рука мелко дрожала. Кончик когтя уткнулся ей в грудь — Дженнифер ощутила это кожей и прикусила губу до крови. — Малыш.
Существо отпрянуло от нее так же внезапно, как и приблизилось. Мертвенный запах отступил, но не исчез полностью. Коготь отпустил одеяло.
Дженнифер резко вдохнула. Оставалось лишь благодарить богов, что сделала она это бесшумно. Ее трясло.
Нечто остановилось у кровати Сьюзан. Сердце болезненно заныло. Несколько секунд Существо осматривало девочку так, словно боялось потревожить ее сон. А затем эта уродливая, зверина фигура, в которой едва угадывались черты Жанны, медленно вытянула длинные когтистые лапы на спине — совсем, как паучьи — и зацепилась ими за потолок.
— Ночь грядет большая, — неспешно, мелодично пропело Нечто. Передние его руки обхватили Сьюзан и подняли в воздух.
Дженнифер видела, как в ужасе открылись глаза девочки. Как ее крохотное, хрупкое тельце забилось в черных мохнатых лапах. Крик Сьюзи никто не услышал. Джен сильнее сжала в руках ножницы, но внезапное осознание собственной беспомощности, смехотворности своего оружия заполнило ее отчаянием.
Паутина медленно оплела тело Сьюзан. Та замычала, забила ногами, но Нечто крепко ее удерживало. И мерзкая, пугающе спокойная мелодия продолжала литься из нечеловеческого рта:
— И теперь ты сладко… поспишь, — Существо, кажется, улыбнулось. Новый слой паутины покрыл трепыхающееся тело Сьюзи.
Только сейчас Дженнифер поняла, что она не сможет. Не сможет заставить себя отбросить одеяло, вскочить с кровати и бросится с голыми руками на того монстра, что стоит перед ней. Она трусиха. Она боится. И, сколько бы они ни уверяла себя в том, что спасет Сьюзан и остальных, когда дошло до дела, Дженнифер могла слышать лишь один мерзкий голосок в собственной голове. «Лишь бы не я», — твердил он. И голос этот заглушал мольбу Сьюзи.
Кокон паутины рос вокруг девочки. Билась та все слабее и слабее. Нечто начало неторопливо подниматься под самый потолок, и теперь, распростертое на мокрых камнях у самого входа, Оно напоминало гигантского паука, поймавшего долгожданную добычу. Маленький кокон — словно крохотное тельце, завернутое в белую простыню, — уже почти не двигался. Один взгляд на него, и сердце Дженнифер пронзила острая боль. Какая же она гадкая, лицемерная!..
Существо облизнулось. Оно начало медленно подносить кокон к потолку, ближе и ближе, и Дженнифер показалось, что все эти тысячи глаз на черном теле уставились на нее в издевательском прищуре. Страшное осознание того, что должно вот-вот произойти, заполнило Джен парализующим ужасом.