— Свежие новости! — Дженнифер выдрала газетенку из стопки, слегка помяв ее, и помахала ей над головой. Господин в цилиндре проигнорировал ее восклицание и скрылся в темном проходе между домами. Джен пожала плечами и затолкала газету обратно в общую стопку.
Девушка огляделась. Мимо нее медленно прокатился извозчик — глухой стук копыт его понурой лошади тонул во влажном холодном воздухе. Скрипел подвесной фонарь, лошадь тяжело фырчала, а карета быстро утонула в тумане близ набережной Тильзы. Свеча еще долго трепетала в стеклянной коробочке, то появляясь, то пропадая в плотной дымке.
Джен глубоко вздохнула — влажный воздух заставил ее поежиться — и направилась прочь от набережной и пробирающего до костей холода. Город она знала, как свои пять пальцев, и заблудиться совсем не боялась.
Очень скоро дорога вывела ее на базарную площадь. Прилавки, сколоченные из серых досок, казались в утреннем сумраке лишь кем-то забытым мусором. Выцветшие зонтики и дырявые навесы из полосатой ткани наводили на мысли об увядании и запустении. В такое время на площади еще никого не было, кроме пары тройки суетящихся бабушек-торговок. Они-то с любовью вываливали на прилавок попачканную в грязи картошку и маленькие, недоспелые овощи.
— Ох, что творится то! — причитала одна из них, ближайшая к Дженнифер старушка.
Джен давно поняла, что вести разговоры с пожилыми торговками может быть в равной степени полезным и изматывающим занятием. С одной стороны, добрые и наскучавшиеся по вниманию к себе бабушки не только рассказывали сплетни и слухи, но могли даже и угостить чем-нибудь эдаким или расчувствоваться и подарить монетку или другую какую мелочь. С другой же, женщины эти имели удивительное умение говорить без остановки часами, успешно забывая все ранее сказанное и повторяя одну и ту же историю не два и не три раза.
— Что случилось, бабушка? — все же решилась на разговор Дженнифер.
Маленькая седая женщина оторвала глаза от прилавка. Выцветшая шерстяная шаль покрывала ее округлые плечи и, казалось, совсем не подходила сарафану в заплатках.
— Да что ты, внученька, — всплеснула руками женщина. — Так ведь урожай-то не уродился, лето-то холоднющее было. Скот мрет… Кабы до людей не дошло.
Зоркий глаз старушки остановился на стопке газет в руке Дженнифер, и женщина поманила девушку рукой, протягивая погрызанную монетку. Джен приняла деньги, сложила их в небольшой кожаный мешочек на поясе, а бабушка тем временем ловко вытянула верхнюю газету. Девушка хотела было сказать, что та помята, но старушка уложила ее на облезший прилавок и гордо выложила на нее несколько небольших кабачков.
— Вот, — выпрямилась бабушка и довольно оглядела свою работу. — И положить, коли нужно, есть во что.
Старушка перевела сияющий взгляд на Дженнифер, словно та должна была оценить ее работу:
— Ты, деточка, смотри да на ус наматывай. Придут ко мне за кабачком — а уйдут и с кабачком, и с новостями сегодняшними. Вона как! Ра-ри-тетное предложение, скажу им так!
Бабушка засмеялась, и стало не совсем понятно, действительно ли она прославляет свой план, или же откровенно шутит. Девушка коротко улыбнулась и поспешила покинуть свою собеседницу.
Дженнифер медленно брела вдоль базарной площади в сторону заброшенного цирка. Рука рассеянно нащупала газетенку, и девушка поднесла ее к глазам. Сложно было различить слова в полумраке, но кое-что выловить все-таки удалось. В заметках говорилось о том, что лесное болото ползет в сторону города, и грибникам стоило бы быть осторожней, что дороги размыло дождями и обозы с продуктами прибудут нескоро, что за лесом люди говорят о новой болезни, что губит и скотину, и простой люд, и что, несмотря на все эти тяготы, звезды говорят, что город наш ждет довольство и невзгоды обойдут жителей стороной. Джен хмыкнула и изогнула бровь. Она уже было убрала газету обратно, когда глаз уловил еще одну маленькую, хорошо запрятанную среди других заметку. Эта, в отличие от других, хоть и была напечатана, изобиловала правками некоторых букв от руки — вероятно, из-за плохого качества станка,— и оказалась вклеенной в газету.
«Братья мои и сестры! Кто жил со мной сорок лет назад, тот знает, отчего гибнет урожай и мрет скот. Тот знает, что тьма пробудилась и кошмары заполнят наши улицы. Не смотрите же в зеркала и гладь водную, ибо отродье бесовское по ту сторону уволочь может. Не пускайте детей на улицу одних, да и сами не выходите в позднее время. Тем более, помощи не принимайте и не просите. Многолик безликий, многоголос немой. Все морок. Утащили одного — всех утащит за собой. Довольно игр! Ежели с темной силой договор заключите, весь род человеческий вам ворогом будет!»