— Дурак! — в сердцах выплюнула сквозь зубы Дженнифер и со всей силы толкнула дверь в сторону Тима.
Девушка развернулась — выбившиеся из прически кудри взметнулись в воздух — и сжала кулаки. Она резко вскочила на первую ступеньку и только тогда за спиной скрипнула дверь и раздалось тяжелое:
— Она много говорила о каком-то своем новом друге, богатом графе лет тридцати. Он предлагал ей работу. Обещал хорошо платить. Владел чем-то вроде публичного дома, совмещенного с казино. Девушки там, — Джен спиной чувствовала, как раскраснелись щеки паренька, — в общем, подзадоривать должны были посетителей. Развлекать.
Дженнифер слышала, как тяжело давался Тиму спокойный разговор. Возможно, она и поступила импульсивно, выкинув сигарету — она ведь была для паренька сокровищем! — но позволить ему воспользоваться ею не могла.
— Не знала, что у нас есть такое в городе, — бросила через плечо Дженнифер и нахмурилась. Она все еще тяжело дышала, а щеки ее были красными.
— Так ведь месяц назад, наверное, открылись. Да и тайно это все делается.
Парень, кажется, призадумался и замолчал, а затем резко спохватился:
— Только ты не думай, Жан — она хорошая, она ни за что не продалась бы. Он потому ее и ценил…
Дженнифер коротко, натянуто улыбнулась краешком губы, а затем тихо сказала:
— Спасибо, Тим.
Краем глаза она видела, как парень пожал плечами и почесал затылок:
— Да ты это, обращайся, если что. Хоть ты и невыносимая, Крысы своих не бросают, — Джен коротко усмехнулась двусмысленности прозвучавшей фразы. — Если твоя мегера высосет из тебя все соки, можешь к нам даже прибиться.
— Нет уж, спасибо, — Дженнифер выразительно оглядела Тима с ног до головы. — У нас хватает своих обносков, паршивой еды и сквозняков, зато, хотя бы, душ и стирка по расписанию.
Когда Джен вышла снова на базарную площадь, та уже кишела людьми. Бабушки-торговки наперебой расхваливали свой товар, а покупатели лишь ахали и качали головами. То там, то здесь раздавались рассказы о невзгодах, свалившихся на хрупкие плечи земледельцев и скотоводов. Дженнифер ловко выуживала из толпы прохожих, внимательно прислушивалась к их разговорам, и всего нескольких секунд ей оказывалось достаточно для того, чтобы выгодно представить утренний выпуск газетенки. Речь зашла о собирательстве — пожалуйста, прочтите о лесных топях, о неудавшемся урожае — посмотрите на заметку о новой болезни, что губит растения; если же гадаете, когда прибудут в город продукты покрупнее да посвежее — немедленно ознакомьтесь со статьей о пагубном влиянии дождей на состояние дорог и, разумеется, сметайте с полок все, что видите. Плохие новости распространять казалось проще всего. А за старательное запугивание толпы одна сердобольная бабушка, подмигивая, даже подбросила Джен пару монеток — сиротке на сласти. И хотя родители Дженнифер — по крайней мере, отец, раз она все еще в ссылке, — здравствовали, та при любой возможности называла себя сиротой. Зачем ей богатый папаша, не желавший ее ни знать, ни видеть, и тем более смущать ею свою благоверную жену-аристократку?
Так, нехитро играя на чувствах толпы, уже через час, подгоняемая лучами только что вставшего солнца, Дженнифер неспешно брела в сторону пансиона. Воздух воодушевлял своей свежестью, а пробивающиеся сквозь туман лучи солнца уже раскрашивали серые стены домов-коробок, придавая им не такой зловещий вид. Город потихоньку оживал, улицы наполнялись цоканьем копыт, призывными вскриками торговцев, а в воздухе витали аппетитные запахи завтраков и сластей из бедняцких кафе. Дженнифер взвесила на руке несколько монет, полученных у бабушки-торговки, и с упоением провела большим пальцем по потертым выступам. Она глубоко втянула запах свежей выпечки и, едва вывеска «Булочная» мелькнула между домов, вприпрыжку направилась в сторону лавки. Когда она по ступенькам взбежала в магазин, у прилавка ее встретил уже знакомый продавец. Тот широко улыбнулся Дженнифер, отвесил подзатыльник пареньку-подмастерью, чтобы тот не забывал месить тесто, и протянул Джен небольшую, но такую пышную и аппетитную булку с маком. Выходя из пекарни, девушка уже бодро уминала сладость за обе щеки.
Конечно, Дженнифер не планировала возвращаться в пансион так рано. Возможно, Жанна действительно просто загулялась и успеет сама вернуться до того, как мисс Мононке всыпет самой Джен и Сьюзи. Возможно, Жанна действительно нашла счастье, о котором так мечтала, и тогда все самопожертвование подруг окажется совершенно бесполезной затеей. А возможно, Жанна действительно попала в беду. И Дженнифер не вернется в каморку, пока не пройдет окрестности пансиона в поисках хоть какой-нибудь зацепки или мало-мальского свидетеля. Потом ей, может, удастся побродить по лесу и найти ягоды или дикую яблоню.