— Нет! — закричала она, надрывая горло. — Нет, пожалуйста!
Она схватила руку настоятельницы обеими руками, уперлась ногами во влажную землю, но Мононке лишь поджала губы. Собственный крик — животный, хриплый — доносился до Дженнифер как будто из-за стекла. Глаза заволокла дымка непрошенных слез. Джен дернула руку настоятельницы — ее пальцы выпустили ухо и девушка упала на влажную землю. Как подстреленное животное, Джен рванулась вперед — ползти, хотя бы на четвереньках, — и краем глаза заметила, как останавливаются редкие прохожие и молча на нее смотрят. Холодная рука легла на прическу, запуталась в ней, а затем стянула волосы на затылке и дернула с силой назад. Слезы снова брызнули из глаз. Дженнифер взвизгнула и вскинула руки в отчаянной попытке схватиться за Мононке и уменьшить боль.
— Прошу! Я говорю правду! — взвыла Джен. — Жанна в беде, ее надо найти!
Девушка не видела, скорее почувствовала, что голова Мононке оказалась совсем близко к ее лицу. Раздался вкрадчивый, тихий шепот:
— За этот спектакль я добавляю тебе еще пять ударов плетью.
Дженнифер открыла глаза. Одноглазый сторож — старый и страшный — нависал над ней, готовый за надбавку выполнить любой приказ.
Так ощущалась неизбежность.
Нечто
Боль казалась невыносимой. Дженнифер даже не могла сказать, сколько времени прошло с того момента, как ее приволокли в комнату и грубо бросили на каменный пол, словно она была мешком картошки или ненужным тряпьем, хотя и с тем, по правде говоря, обращались с большим уважением.
Спину жгло. Живот в очередной раз скрутило от голода — в воспитательных целях ее заперли в подвале без еды. Просто подняться казалось непосильной задачей, но девушка, превозмогая боль, заставила себя добраться до кровати хотя бы ползком. Тонкий настил на деревяшке теперь казался величайшей роскошью, и Джен растянулась на нем, выдыхая. Краем глаза она заметила, как тихо посапывает заплаканная Сьюзи. Девушка хотела было что-то сказать — но тяжелые веки сами собой опустились. Дженнифер провалилась в сон.
Она не могла точно сказать, что ее разбудило на этот раз. Когда Джен открыла глаза, комната, как и в день исчезновения Жанны, была окутана мраком, а Луна скрывалась за толщей облаков. До девушки не доносилось ни звука. Даже привычное копошение крыс в проемах между стенами уступило место тяжелому, гробовому молчанию. Еще немного — и, казалось, она бы услышала свое собственное дыхание. Дженнифер медленно оглядела комнату, но не нашла совершенно ничего необычного.
Тук-тук.
Девушка вздрогнула, и израненная спина заныла от боли. Она подтянула ноги ближе и слегка приподнялась на кровати, силясь разглядеть в полумраке хоть кого-то:
— Кто здесь? — прошептала Дженнифер в темноту, и слова ее, казалось, растворились в тишине.
Стук повторился. Дженнифер вскинула голову и бросила взгляд на маленькое окошко, находившееся у самого потолка. В тот же миг девушка вскочила на ноги — ступни обожгло холодом — и подбежала как можно ближе к стене. Там, на улице, прижавшись обеими руками к стеклу, сидела Жанна. Ее Жанна! С прекрасными светлыми локонами, овальным лицом, маленьким аккуратным носом и большими серебряными глазами!
Дженнифер глупо приоткрыла рот. Губы шевелились, но слова упорно не желали срываться с языка. Девушка зарылась пальцами в собственные волосы и до боли стянула их, ощущая, как краска приливает к лицу. Она даже не моргала: казалось, одно неверное движение — и Жанна растворится, словно призрак.
— Я, — Дженнифер почувствовала, как слезы застилают глаза, а губы расплываются в широкой, безумной улыбке. — Я поколочу тебя, Жан!
С этими словами Джен сдавленно рассмеялась. Рассмеялась со слезами на глазах, шмыгая носом, стирая ладонями с лица непрошеную влагу.
— Чего ты там торчишь, заходи! — воскликнула Дженнифер. Она шумно втянула воздух через нос и поманила Жанну рукой, а губы сами по себе вновь растянулись в широкой улыбке.
Жанна улыбнулась — едва-едва — и покачала головой:
— Выходи, — приглушенно донеслось из-за стекла. — Пойдем, поговорим.