Дженнифер прижала ладони к лицу и зажмурилась. Только сейчас у нее получилось совладать со слезами. Когда она открыла глаза, Жанна все также неподвижно сидела у окна. Ее слегка наклоненная голова, застывшая поза придавали ей слегка жуткий, неживой, кукольный вид, но Дженнифер отогнала подобные мысли.
— Зачем? — непонимающе спросила девушка.
— Хочу познакомить тебя с кем-то, — сильнее склонила на бок голову Жанна.
Тени упали на лицо подруги. Кожа ее теперь казалась серой, а синяки под глазами выделяли выпученные, впалые глаза.
— Жан?
Сердце пропустило удар. Улыбка Дженнифер медленно сползала с лица, пока та вглядывалась в такие одновременно знакомые и чужие черты. Девушка сделала шаг назад — осторожно, совершенно инстинктивно, и в этот момент Жанна за окном дернулась, изгибая шею под нечеловеческим углом.
Сердце ушло в пятки. Дженнифер чувствовала, как холодеет нос и кончики пальцев. Собственное сердцебиение ощущалось как никогда отчетливо. Жанна будто бы спохватилась: вернула голову в обычное, свойственное людям положение, а лицо ее приобрело светлое, умиротворенное выражение:
— Дженни, милая, я должна вас познакомить, — так ласково и приветливо пролепетала Жанна, что внутренности скрутило тугим узлом. Дженнифер проглотила комок в горле и сделала еще один крохотный шаг назад.
Соседка же напротив, наклонилась ближе к стеклу, уперлась в него раскрытыми ладонями и лбом, облизала губы. Казалось, ее глаза горели:
— Милая, ну что же ты, — теперь в ее речи, более быстрой, чем обычно, сквозили заискивающие нотки. — Чего же ты меня боишься?
Жанна дергано сжала ладонь в кулак — и ее тонкие ногти заскрежетали по стеклу. Звук отозвался мурашками по всей спине. Губы соседки растянулись в широкой улыбке, но улыбка эта была неживой, искусственной. Словно кто-то неумело пародировал человеческую радость. Дженнифер отступила на шаг назад.
Лицо Жанны исказилось. Рот приоткрылся, и она зашипела, оголяя бледные зубы на потемневших деснах. Стекло опасно задрожало от удара кулаком.
— Иди. Со мной! — надрывно закричала Жанна, и голос ее напоминал рык дикого животного.
Дженнифер вжалась в холодную влажную стену и прижала руки к груди. Ледяные пальцы дрожали, сминая грубую серую ткань платья, под которой отчаянно колотилось сердце. Глухие звуки ударов о стекло отсчитывали каждое сердцебиение. Жанна с остервенением, звериной яростью колотила окно.
Взгляды девушек встретились, и подруга внезапно остановилась. Ладони были все еще сжаты в кулак, когда Жанна медленно, как кошка, опустила руки и оперлась ими прямо о землю. Ее светлые волосы растрепались и свисали с головы сальными обрубками. Дженнифер не могла позволить себе даже моргнуть, и лишь молча, с нескрываемым ужасом наблюдала, как ее подруга растягивает рот в широкой улыбке. Разрез рта вытянулся в тонкую линию — леску, исполосовавшую лицо Жанны почти от уха до уха.
— Ты отдашь ему свою душу, — булькающим, не своим голосом прошипела девушка. — Отдаш-шь с-сама!
С этими словами Жанна медленно, по-паучьи, на четвереньках отступила от окна. И еще. И еще. И спустя несколько секунд, единственное, что напоминало о ночном кошмаре — два горящих желтизной глаза в предрассветной дымке, которые, впрочем, почти сразу растворились в полутьме.
Дженнифер почувствовала, что ноги ее не держат. Она съехала по стене — почти упала на пол — и тут же завыла от пронзившей спину боли. Свежие раны давали о себе знать. До боли закусив губу, Джен часто задышала. Где-то справа заворочалась Сьюзи. Звуки подвала — копошение крыс, капание воды в коридоре — обступили девушку со всех сторон, словно с нее сняли невидимый стеклянный колпак.
— Джен? — раздался сонный голос Сьюзи. — Ты чего?
Искреннее непонимание в голосе соседки заставило Дженнифер проглотить тяжелый комок:
— Ты не слышала? — собственный голос казался чужим. Слабым, запуганным, беспомощным. Дженнифер посмотрела в темноту наугад, туда, где стояла кровать подруги.
— Слышала что? — зевнула Сьюзи.
Повисло недолгое молчание. Мерзкое, склизкое и совершено не хорошее предчувствие лизнуло сердце.