Тварь завизжала, забилась и рухнула, корчась в собственных внутренностях.
Арчет уже поворачивалась в другую сторону.
«Но эти ножи инертны, Арчет Индаманинармал. – В голосе Стратега слышалось подобие недоверия. – Сталь все еще спит. Как же ты их не пробудила? Как же ты с ними такими дерешься?»
«Пыряю или бросаю эти хреновины. – Арчет поняла, что ощетинилась и, прочистив горло, начала заново. – Меня с десяти лет обучали Ханал Кет».
«Да, но Ханал Кет – лишь начало. Пороговый навык, тренировка ловкости для того, что последует. Разве тебе этого не говорили?»
Короткая пауза, на протяжении которой она молча проклинала соплеменников отца и их небрежность в обучении.
«Ну, что ты думаешь?»
«Я думаю, что предстоит еще много работы, забытая дочь Флараднама, и не так уж много времени, чтобы все успеть. Я не могу наделить тебя мастерством Салгра Кет – на это ушли бы годы. Мы не можем себе такое позволить».
«Салгра Кет?» – озадаченно повторила она. «Ханал Кет» по-кириатски звучало достаточно осмысленно – в приблизительном переводе это означало «искусство клинка». Но Салгра Кет должно было означать… она тряхнула головой… так, проверим, слово древнее, но…
Искусство… жонглера? Искусство придворного фокусника?
Искусство дешевого уличного артиста?
Арчет нетерпеливо покачала головой.
«В твоих словах нет смысла. Я никогда даже не слышала про Салгра Кет».
«Да, похоже на то. – Ей показалось, что в голосе Стратега прозвучало смутное разочарование. – И, как я уже сказал, времени попросту нет. Но, по крайней мере, клинки просочились в тебя, и это дает мне надежду».
Опять пауза.
«Просочились?» – настороженно спросила Арчет.
Убийца Призраков звал ее мягкой болью в ладони там, куда жаждала попасть рукоять ножа. Ящер, в которого она вонзила клинок, преследовал ее, слегка прихрамывая на переднюю лапу, под которой засело оружие. Ручейки крови стекали по чешуйчатой шкуре, роняя капли на древнюю мостовую, но в остальном тварь казалась невредимой и здорово рассерженной. Челюсти были разинуты, длинный язык свернулся за частоколом клыков – в какой-то момент кончик высунулся, обратившись в ее сторону, и попробовал воздух. Глубоко посаженные переливчатые глаза следили за ней, высматривая шанс.
На грудах щебня – новое движение.
Арчет заметила его краем глаза, увидела, как раненый ящер на миг отвел сверкающий взгляд. Она рискнула сама посмотреть в ту сторону и увидела крадущихся пеонов – их было то ли трое, то ли четверо, и все искали выступы, с которых можно было спрыгнуть. Она продолжила отступать, незаметно изменив направление к центру бульвара, где кипела главная битва. Ящер-воин встал на мощные задние лапы, наклонил шипастую башку к руинам и пронзительно завопил. Звук, казалось, рассек воздух на лохмотья. Возможно, это был какой-то приказ, хотя и не обязательно – за годы войны никто так и не успел понять, насколько эти существа развиты, сколько осознанности скрывается за блеском переливчатых глаз, как они общаются, – но пеоны отреагировали, как солдаты на голос командира. Они посыпались с руин, их было все-таки четверо, – и все ринулись на нее.
«Все кириатское оружие несет в себе сущность, выкованную в нем на самом глубоком из уровней. Душу, если желаешь использовать термин, который поймет твой друг-варвар. Со временем эта сущность пускает корни в того, кто пользуется оружием, и заимствует у него самость. Частица за частицей, возникает связь. Оружие и хозяин сближаются, у них лучше получается сотрудничать. Локационная осведомленность, прогностический симпатический резонанс… – В добродушном тоне Стратега зазвучали раздраженные нотки. – Неужели отец тебе об этом не рассказывал?»
«Я, мать твою, уже сказала, что нет. Будь любезен, продолжай».
«Ну ладно. Ножи, которые ты получила в дар, очень мощные и со временем прочно срослись с тобой. Иначе я бы не сумел так легко отыскать их на морском дне. Кто бы ни выковал эти клинки, несомненно, хотел, чтобы ты использовала их потенциал в полной мере».
Она вспомнила свои занятия с Грашгалом во дворе Ан-Монала. Призраков, которых он вызывал из Пустоты, чтобы она могла рубить и сечь, – это были безликие, нематериальные серые фигуры, словно тени портновских манекенов, но вооруженные множеством устрашающих видов оружия, и все они слабо рычали.