«Умеет наложить хорошую повязку в полевых условиях. – Он подвигал кистью туда-сюда, проверяя, как лежит бинт. – Торс божественный, зад как персик, ноги как у гонца, который разносит приказы маршала в бою. Отсасывает, как будто завтра не наступит. Чего тебе еще надо знать, Гил?»
Он встал и кивнул в знак благодарности. Коротко и мужественно, на случай если кто-то наблюдает. Снова повернулся к Анашаралу. Пару раз прошелся вокруг перевернутого железного корпуса.
– Итак, Кормчий, – беззаботно произнес он. – Ты хочешь мне сказать, зачем на самом деле притащил нас сюда, в эту задницу изведанного мира?
Долгое молчание. Пара конечностей Кормчего раздраженно дернулась, словно хватая воздух.
– Ну ладно, – проворчал он.
Глава тридцать третья
Затишье на поле битвы.
Дневной свет почти погас – Арчет стояла в сгущающемся мраке, среди тишины, пронизанной стонами и сдавленными проклятиями раненых. Она стряхнула с себя оцепенение, в которое погрузилась после столкновения с ящерами, и отправилась собирать ножи. Склонившись над мертвым Чешуйчатым из касты воинов, с трудом вытащила из его глазниц сперва Падающего Ангела, потом – Безжалостного. Это было нелегко: клинки вонзились по рукоять, от натуги жгло рану в боку, и она не один раз порезала костяшки пальцев о защитные шипы, прежде чем закончила. Осознавая, что Драконья Погибель наблюдает, полукровка сдерживала каждый вскрик, что рвался из уст.
– Может, тебе помочь?
– Нет, я сама.
По какой-то непонятной причине Арчет не хотела, чтобы кто-то прикасался к ножам прямо сейчас. Обрывки воспоминаний о битве приходили и уходили, но она не знала, можно ли им верить. Падающий Ангел выпрыгивает из ее сапога в протянутую руку. Безжалостный потерян, растрачен впустую из-за неудачного броска, лежит на мостовой… а потом она его схватила, ведь так? Протянула назад пустую левую руку, каким-то образом его отыскала, каким-то образом узнала, что он там, и…
Она знала, где находится каждый из них.
Ее осенило, когда она сидела на корточках, двигая Безжалостного туда-сюда, потихоньку высвобождая его из костяных гребней вокруг глазницы ящера. С той же уверенностью, с какой она ощущала в руке навершие Безжалостного, она чувствовала и Падающего Ангела, который был рядом, аккуратно лежал рядом с мыском ее сапога, еще не очищенный от запекшейся крови; Убийцу Призраков, который был вон там, торчал из мягкой подмышки рептилии в ярде от башки, возле которой она присела; Хохотушку и Проблеск Ленты, похороненных в глазницах рептилий-пеонов там и еще вон там. Она ощущала их расположение с точностью до дюйма, точно так же, как знала, куда протянуть руку за бокалом во время завтрака, не поднимая глаз от книги на коленях.
«Это медитативное состояние единения…»
Безжалостный вышел со скрежетом, весь липкий. Она подняла его, потом тщетно огляделась в поисках чего-нибудь, чтобы вытереть лезвие. Драконья Погибель молча протянул ей лоскут, уже сильно испачканный.
– Спасибо. Это… что?
Эгар кивнул в сторону обломка здания посреди бульвара. Рядом с ним лежало чье-то изломанное тело.
– Рубашка мальца-капера. Она ему больше не понадобится.
– Да, пожалуй, ты прав. – Она тщательно вычистила Безжалостного, спрятала в чехол на пояснице, подняла Падающего Ангела. – Скольких мы потеряли?
– Похоже, девятерых. – Драконья Погибель поморщился, как будто пытался вытащить кусочек мяса, застрявший глубоко между двумя передними зубами. – Только что закрыл глаза восьмому. Еще один из людей Танда пока жив, но ему недолго осталось. Гребаный пеон прям вскрыл его, от бедра до сердца.
Она сунула Падающего Ангела в сапог и встала.
– Что-нибудь для него сделал?
– Накормил порошком, который дал твой железный демон. Вроде помогло. Приятели все там, молятся с ним. Как я и сказал, осталось недолго.
– Ладно. – От упоминания про порошки и боль проснулась тоска по кринзанцу, но Арчет ее подавила. Уперлась сапогом в труп мертвого ящера из касты воинов, согнула ногу и сильно толкнула его, чтобы он перекатился и можно было добраться до Убийцы Призраков. Тут ее осенило. – А что с Капталом?