– Ни царапины. Он размахивал ножом, который ты ему дала, но я не видел на нем крови. Даже не знаю, пытались ли ящеры его тронуть.
– Ловкий трюк, если повезет его провернуть. – Она выпрямилась с Убийцей Призраков в руках, внимательно осмотрела лезвие. – У нас есть слишком тяжело раненные, чтобы идти дальше?
Эгар покачал головой.
– Они пойдут. Они, блядь, побегут, если это поможет побыстрее отсюда выбраться.
– Ну, сегодня-то мы точно отсюда не выберемся. Придется разбить лагерь где-нибудь поблизости.
– Да. – Он помедлил. – Надо было остаться на гребне.
– Но мы этого не сделали. – Она бросила на него быстрый взгляд. – Наверно, там все равно не было безопаснее, Эг.
Он хмыкнул.
Арчет спрятала Убийцу Призраков в волшебные перевернутые ножны на левой груди. Пересекла бульвар, направляясь к пеону, которого убила Проблеском Ленты.
– Заметил что-нибудь необычное в этой каменной кладке?
– Она теплая. – Драконья Погибель потащился следом, шаркая мыском сапога вдоль каменных плит. – Во всяком случае, местами.
– Да. – Она наклонилась за ножом, вытащила его. Тонкое лезвие Проблеска Ленты легко вышло из залитой кровью глазницы и в руке, пока она его вытирала, ощущалось как перышко. – Насколько я понимаю, либо двенды его таким построили, либо это сделало оружие Стратега, когда тут всех уничтожили. Так или иначе, местечко оказалось настоящим маяком для всех Чешуйчатых, кого прибило к берегу так далеко на севере.
– Похоже на то.
Она спрятала клинок в ножны на груди, парные к ножнам Убийцы Призраков. Окинула взглядом трупы рептилий и людей. Покачала головой.
– Я сомневаюсь, что это всё, Эг.
Человек Танда умирал дольше, чем кто-либо ожидал, и к тому же тяжело, несмотря на болеутоляющие порошки Стратега. Он был охвачен ужасом оттого, что должен покинуть мир живых в этом про́клятом месте и его бренные останки бросят на поживу тому, что могло обитать на пустынных бульварах, выбираясь наружу с наступлением ночи. Собратья-наемники утешали его, как могли, но по их собственным лицам читалось смятение, а умирающий был не дурак. Поэтому они выставили несколько светящихся чаш, разгоняя надвигающуюся тьму, а сами стояли или сидели вокруг в отбрасываемом ими сиянии, стараясь не прислушиваться к медленно слабеющим проклятиям и стонам несчастного. Илмару Капталу не терпелось двинуться дальше, но его протесты увяли под мрачным взглядом одного из наемников. Арчет спрятала свое нетерпение там, где его никто не мог увидеть, села у другой чаши и стоически вытерпела процедуру, которой подверг ее в синем свете Драконья Погибель, вооружившись иглой и ниткой. Оказалось, он бывал ловким, как маленькая швея, когда этого хотел.
Чуть позже появился огненный дух, ярко-оранжевый с красным на фоне ветреной тьмы. Он мелькал на задворках их лагеря, точно смущенный запоздалый гость, пришедший на уже начавшийся ужин. Эгар заметил существо первым – Арчет отрешенно глядела на мягкое синее свечение чаши. Он наклонился к подруге, сидевшей со скрещенными ногами, и тронул ее за колено.
– Он вернулся.
– Как же вовремя, мать твою.
Раны болели, и поток проклятий и мольбы умирающего наемника действовали хуже, чем Арчет могла бы ожидать.
– Сдается мне, – медленно сказал Драконья Погибель, – огонек мог отправиться на разведку маршрута, который не привел бы нас к ящериным гнездам. Надо было подождать на гребне того долбаного холма.
– Да, но мы этого не сделали. Перестань, Эгар.
Он ничего не сказал, и они сидели молча, слушая умирающего и свист ветра в развалинах. Вскоре подошел наемник и коротко поклонился. Арчет мрачно кивнула ему.
– В чем дело?
– Просьба о милости, госпожа. Нинеш спрашивает, не могли бы вы оставить ходячее пламя здесь, чтобы оно присматривало за ним после смерти.
Она закатила глаза.
– Ну, конечно же, мать твою, нет.
– Тогда, быть может, демона в Ан-Кирилнаре можно попросить, чтобы послал для этого другой огонек. – Наемник сделал неловкий жест. – Он бредит, госпожа. Но если ему солгать, это его утешит. Поможет уйти.
Арчет вспомнила вонь опорожненных кишок и горелой плоти в доме в Орнли, нескончаемый вой из соседней комнаты. То, что люди Танда сделали с островитянином – она попыталась вспомнить имя, но не сумела – и его семьей. Она не помнила, был ли там умирающий головорез, но, наверное, это не имело значения. Наемники все были слеплены из одного грязного теста – не просто солдаты удачи, а ветераны, нанятые за свою репутацию с явной целью стеречь караваны рабов, грузы и конюшни своего господина. Это была мрачная жестокая работа, и Танд не стал бы им платить за скрытую склонность к человеческой доброте.