Иногда попадались действительно крутые ребята, способные прокусить себе язык и захлебнуться кровью, лишь бы не уступить.
Но если позволить пленнику говорить обобщенно, о чем угодно болтать в надежде избежать или оттянуть подлинную боль, его воля к сопротивлению могла ослабеть. Можно было узнать все, что нужно, и допрашиваемый сам бы почти не понял, что выболтал свои секреты.
А Анашарал любил поговорить.
Этот Кормчий любил читать лекции, нотации, играть в словесные игры, пуская в ход остроумие и иронию, и вообще всячески демонстрировать, как он охренительно превосходит человеческое общество, в котором оказался. Возможно, в этом крылся некий козырь.
Конечно, Анашарал не был человеком. Но что плохого в том, чтобы попробовать те же основные трюки? А вот добиться можно многого. У Рингила была лишь одна главная угроза, которую он мог использовать против Кормчего, и, если ее применить, Анашарал камнем пойдет ко дну, до которого не меньше мили, и можно распрощаться с источником полезных сведений. Гил не хотел прибегать к этой мере слишком быстро – если вообще прибегать, – потому что все еще не знал, блефует или нет. И хотя он не думал, что Кормчий сможет дотащиться до трапа достаточно быстро, чтобы упасть за борт и утонуть по собственной воле, все-таки после столкновения с самонагревающимся панцирем Анашарала он задавался вопросом, не сможет ли тот совершить самоубийство из мести, расплавившись до шлака прямо на палубе, тем самым проделав дыру в корпусе корабля и потопив «Дочь орлана» целиком.
«Выбей из этого демона, заточенного в железе, хоть часть правды, – сказал ему Хьил у походного костра. – Ты будешь сражаться вслепую, пока не сделаешь это».
Так что он позволил Кормчему разглагольствовать. Использование глифов Принуждения было тяжелой работой, истощало. Он не хотел такое повторять слишком часто без особой необходимости.
«И – будем честны, Гил, – тебе не очень нравятся новые глифы, верно? Тебе не нравится липкое, темное чувство, которое ты испытываешь, когда обращаешься к ним, тебя охватывает такое ощущение, словно всю ночь отчаянно трахался и слишком много раз кончил, словно вот-вот утратишь то, что непозволительно потерять, словно сдираешь свежий струп с души и смотришь, что из-под него сочится…»
Бледный солнечный свет падал сквозь снасти над его головой, отбрасывая на лицо тень, похожую на лестницу. Левая рука под повязкой болела. Он почувствовал странный холод, несмотря на улучшение погоды.
Но Нойал Ракан наблюдал за ним, стоя по правую руку, словно реквизированное кресло было самим Блистающим троном, а Рингил – его императором. С такелажа и верхних палуб «Дочери орлана», как с носа, так и с кормы, все как один наблюдали за ним: морские пехотинцы и рядовые гвардейцы Трона Вековечного, запуганные и завербованные каперы Клитрена. Все ждали, что он будет делать дальше.
Он отбросил свои сбивчивые мысли, упорядочил то, что удалось собрать.
– Итак, что у нас есть… Во время войны с двендами кириаты закинули в небо этого Стратега Ингарнанашарала, вооруженного до зубов и пылающего от возложенного на него священного долга. И через несколько тысяч лет ты спустился в огне с тех же полыхающих небес, едва способный проковылять пару ярдов оттуда досюда, и без возможности причинить подлинный вред чему-то или кому-то… – Он бросил кислый взгляд на свою перевязанную руку. – …если оно не прикасается к твоему корпусу. У тебя нет оружия, но священный долг вечен, так что можем предположить, что он остался.
– Ничто в моих словах не было…
– Заткнись, я еще не закончил. – Рингил призадумался. – Священный долг подразумевает защиту кириатов и уничтожение двенд. Кириаты ушли – все, кроме одной, или половинки, если соблюдать точность с точки зрения родословной, и ты счел возможным отправить ее аж на Хиронские острова. Вот тут происходящее утрачивает смысл. Каким образом Арчет Индаманинармал может быть в большей безопасности посреди опасных морей, в трех тысячах миль от дурного политического конфликта, чем дома в своей постели? Напрашивается вывод, что в Ихельтете назревает какая-то гадость и ты ее предвидел. Но насколько плохой должна быть хрень, чтобы оправдать это путешествие?
– Возможно, нас ждала награда, которая значила больше, чем риск.
– Если она и была, то мы ее не нашли. И ты в этом смысле не очень-то помог.
– Возможно, награда уже была в ваших руках и не нуждалась в поисках.
Рингил вскочил на ноги.