Но, насколько ему было известно, Анашарал больше ни с кем не общался мысленно.
Он собирался немедленно сообщить об этом командиру, как только они вернутся в казармы, но по пути домой вниз по течению реки случилась любопытная вещь.
Кормчий его успокоил.
«Ты не должен волноваться из-за своего состояния, – сказало это существо. – Я и раньше видел людей в подобном положении. Просто ты был рожден для великой судьбы, как некоторые другие люди, и теперь приближаешься к точке поворота. Осознание шевелится внутри тебя, как огромная пробуждающаяся змея. Вот почему тебе неспокойно».
– А госпожа Арчет?
Он выпалил это, не успев подумать, и другие люди на палубе речного фрегата с любопытством посмотрели в его сторону.
«Все верно. Кир-Арчет Индаманинармал – сама женщина великой судьбы, и нет сомнений, что ты должен сыграть значительную роль в ее жизни».
Слова, смысл – как дверные засовы, вставшие на место, как внезапно наполнившийся ветром парус. Все показалось правильным, каким не было уже много недель.
– Тогда что же мне делать?
Он пробормотал это себе под нос, облокотившись о фальшборт и глядя, как мимо скользит Ан-Монал, оставаясь позади.
«Смотреть и ждать, друг мой. Мне тоже придется это сделать. В этом мы похожи больше, чем можно себе представить. Нам обоим суждено вести госпожу Арчет по пути, который для нее уготован, мы оба должны сыграть свою роль. Мне моя понятна, а вот твоя – нет, по крайней мере пока. Единственное, что мне известно: ты должен расслабиться, а не противиться этой роли».
Было сказано еще много, очень много в том же духе, существо продолжало его убаюкивать до тех пор, пока на смену дню не пришли сумерки и из-за утеса и изгиба реки не показались огни Имперского Города.
Если ему и снился сон той ночью в казарме, он его не помнил, когда проснулся утром.
«Видишь, – сказал ему Анашарал, пока он одевался для сбора. Хотя железный демон уже исчез в недрах дворца и он не надеялся снова увидеть его в ближайшее время, существо говорило с ним через весь город так же спокойно, как если бы они делили одну каюту. – Как я тебе и обещал. Людям, отмеченным судьбой, легче дышится, когда они принимают свою участь. Просто наблюдай и жди – машины Провидения доставят тебя туда, где ты должен быть».
– Ну да, и погляди, в какой жопе мы очутились.
Он пропускает стежок, втыкает иглу в кончик пальца. Тихо ругается. Выдавливает кровь, размазывая ее по подушечке большого пальца, и сосет ранку.
«Твой гнев неуместен и преждевременен. Мы же победили, не так ли? Несмотря на все твои страхи и болезненное неверие в мои советы».
– Ты же не знал, что все так обернется!
«Может, не знал. Может, я просчитался, когда рекомендовал тебе сопровождать господина Рингила в поисках места упокоения черного мага. Но судьбу нелегко сбить с пути – и вот мы снова на него вернулись».
– Я должен быть рядом с ней, – бормочет он.
«Если бы ты оказался с ней, то сейчас, по всей вероятности, был бы мертв. Вместо этого мы оба направляемся прямо к госпоже кир-Арчет, чтобы доставить ее в безопасное место, вернуть домой».
Он откладывает в сторону куртку с наполовину пришитым рукавом, выпрямляется и выгибает спину, чтобы размять ее. Долго стоит под туго натянутыми парусами, потом подходит к фальшборту и рассеянно глядит на пляшущие на воде солнечные блики. По какой-то причине это наполняет его лишь одним чувством – ужасом. То, что говорит Кормчий, должно иметь смысл: каперские силы разбиты, их предводитель повержен. Спасение госпожи Арчет уже близко, господин Рингил показал себя военачальником, достойным того, чтобы следовать за ним, люди полны мрачной уверенности в том, что, каким бы ни был план, они сумеют его осуществить. И если он должен умереть, забрав последнюю из Черного народа из сердца неверного Трелейна, то о какой лучшей смерти может мечтать имперский солдат?
Да, все это должно иметь смысл.