Последовавшая череда культурных и политических сдвигов – проще говоря, война – привела к тому, что господствовать в регионе стал северный Трелейн, однако к тому моменту парашский диалект сделался доминирующей формой наомского на всем полуострове Джерджис: его преподавали в школах и храмах, использовали в договорах и контрактах, считали цивилизованной и утонченной нормой, по которой оценивали всех по-настоящему образованных людей. Таким образом, общепринятая форма слова «пират» сохранила всю сопутствующую парашскую двусмысленность, наряду с павлиньим хвостом причудливых героических историй, сочиненных и записанных людьми, которые, случись им столкнуться с настоящими морскими разбойниками, несомненно, с воплями убежали бы прятаться в ближайшем нужнике.
Этой тенденции не помешало и то, что Трелейн был в равной степени военной и торговой державой, по крайней мере по своим стремлениям, и в значительной степени зависел от легализованного пиратства, позволяющего усилить морское владычество. Выдача каперских свидетельств известным прибрежным бандитам была дешевой и полезной заменой собственного флота, не говоря уже о мощной поддержке морской торговли: ведь одним росчерком пера можно было обеспечить не только спокойствие своих торговых кораблей, но и серьезные затруднения конкурентам, пока те не сочтут нужным заплатить за защиту.
Со временем эта основанная на каперстве стратегия позволила Трелейну расширить и укрепить господство над всеми прибрежными городами в Джерджисе – и даже над несколькими южными поселениями, которые время от времени предпочитали считать себя частью Империи. И вместе с господством созрел обильный урожай новых героических историй, в которых термины «пират» и «капер» стали более-менее взаимозаменяемыми, а кровавая специфика профессии замалчивалась вследствие превознесения триумфального конечного результата. Таким образом, пираты стали принцами-воителями, завоевателями и знаменосцами, бдительными военными стражами справедливой торговли, самоотверженно посвятившими себя Великой Славе Трелейна – а в конце концов и Великой Славе Трелейнской Лиги в ее борьбе с растущей мощью Ихельтетской империи.
Возможно, вдохновленный всей этой сумбурной и сбивающей с толку этимологией, Шиф Грепвир начал свою пиратскую карьеру в юности. В одиннадцать лет он был юнгой на каперском судне, в четырнадцать – членом абордажной команды. За месяц до пятнадцатилетия уже командовал собственной абордажной бандой, а через год после этого стал капитаном отряда на рейдерской каравелле «Санкция Соленого Владыки». Три года спустя он убил шкипера «Санкции» во время ссоры из-за трофеев, использовал убийство как предлог для полноценного мятежа и той же зимой объявился в Трелейне, требуя передать ему каперский патент, за который хотел заплатить полным трюмом добычи. Трелейнская Канцелярия, почуяв многообещающего партнера, уступила.
На новом каперском свидетельстве значилось имя: «Акулий Хозяин Вир».
– А точно, он. – Клитрен налил себе еще одну порцию рома, осушил одним глотком и вытер рот. – Да, когда я был пацаном, он иногда зимовал в Хинерионе, возвращаясь после набегов на имперское побережье. Но его корабль назывался не «Санкция Соленого Владыки», а как-то по-другому. Короче.
Рингил кивнул.
– «Несомый волнами». Вир за первые годы столько награбил, потопил столько имперских кораблей, что Гильдия судовладельцев сделала его почетным командиром и подарила новый корпус. Рейдерское судно, специально построенное для того, чтобы соперничать с морскими сторожевиками Ихельтета. Его ты и запомнил.
Клитрен налил еще. Поднес стакан к чуть наклоненному фонарю над их головами и взглянул на свет сквозь жидкость прищурив глаза. У него потихоньку начинал заплетаться язык.
– Да, действительно захватывающая прогулка в прошлое – очень захватывающая хрень, н-но. – Он опять осушил стакан до дна и стукнул им по столу. – Нам-то какое дело до этого дерьма?
Ром Рингила стоял перед ним нетронутый. Он аккуратно взял стакан большим и указательным пальцами.
– Хочешь знать, где сейчас «Несомый волнами»?
– Уверен, ты мне расскажешь.
– Стоит в дельте Трела, у илистых отмелей. Ты, вероятно, проплыл мимо него, когда отправился в Орнли. «Несомый волнами» теперь тюремный блокшив. Мачты спилены, одни пеньки остались, корпус прикован цепями на носу и корме к якорям, погруженным в речной ил. Акулий Хозяин Вир все еще на борту, вместе с теми членами команды, которые не были казнены во время децимации.