– Докладывайте! Кто-нибудь там сзади видел, что происходит?
– Он нашел ворота, – крикнул кто-то по-тетаннски. – Попытался пробиться внутрь.
– Да? И как прошло?
Другой голос:
– Ушел с охуенно больной головой.
Смех – сперва встревоженный, но постепенно он набрал силу по мере того, как вливались все новые голоса. Сквозь звуки вынужденного веселья прорвался голос Алвара Наша с его ровным придворным тоном:
– Зверь засунул голову внутрь, командир. Выбил часть каменной кладки из арки ворот, но вынужден был отступить. Он все еще снаружи.
– Спасибо. Стойте, где стоите, я иду на вашу сторону. Никому не шевелиться без крайней необходимости. – Эгар понизил голос и прошептал, обращаясь к Арчет: – Ишь ты, драконоустойчивые стены. Надо отдать должное этим двендским архитекторам. Видимо, у бессмертных зодчих в крови строить на века.
– Ага. – У нее пересохло во рту. Она прочистила горло: – Слушай, а что, если мы просто останемся на месте? Дождемся, пока он потеряет интерес и пойдет искать еду где-то еще?
– Если тварь живет в ямах – а я думаю, так оно и есть, местечко-то теплое, – то этого не произойдет. Это логово зверя, Арчиди. Мы незваные гости. Для дракона все однозначно, и он ведет себя так, как считает единственно возможным. Сучка никуда не уйдет. Или сровняет это место с землей, или уморит нас голодом.
– Но у нас есть провизия. Как долго он может… околачиваться тут?
Эгар нахмурился.
– Достаточно долго. Во время похода твой отец сказал мне, что, по их догадкам, эти твари, вероятно, едят два-три раза в год. Но если уж они находят еду, то цепляются за нее с усердием вождя, который пытается зачать сына. – Он пожал плечами. – В любом случае, даже если сучка потеряет аппетит, решит простить чужаков и вернуться в постель, все равно получится, что она отправится в яму. Как ни крути, Арчиди, ебаная дрянь стоит у нас на пути. А это значит, нам повезло, что она нашла те ворота позади здания.
Арчет уставилась на него.
– Повезло?
– Да. Как обычно говорят командиры, теперь у нас есть «точка соприкосновения». Просто нужно, чтобы кто-то вышел и убедил нашу чешуйчатую подружку снова засунуть голову в дыру. – Он криво ухмыльнулся. – Монетка есть?
Монетка и впрямь нашлась – потертые три элементаля, которые каким-то образом уцелели, когда ее обыскивали перед тем, как отправить на борт «Владыки соленого ветра» в Орнли; по какой-то другой странной случайности монету не вымыло из ее карманов, когда они потерпели крушение. Пауки Стратега нашли металлический кругляш в ее испорченной одежде, когда забирали эти тряпки, и Арчет проснулась пару дней спустя оттого, что одно из маленьких существ с конечностями на шарнирах сидело у нее на груди и держало монетку, зажав клешней, в паре дюймов от носа. У нее в поле зрения возникла голова Акала Великого, огромная и расплывчатая. Она в полусне попыталась стряхнуть железного паука, но тот вернулся, настойчивый, и в конце концов Арчет с большим раздражением выхватила у него монету и швырнула через всю комнату. Паук помчался за нею, принес опять. Арчет еще раз бросила. Они еще пару раз это повторили, прежде чем полукровка признала, что ведет себя по-детски, и оставила монету при себе, и тогда паук ушел.
«Я же все равно не смогу потратить эти деньги где-либо в округе», – пожаловалась она Тараланангарсту, переодеваясь в новую одежду.
«И я не могу, – едко ответил Стратег. – Как и многому другому, этой вещице придется дождаться твоего благополучного возвращения в Ихельтет».
И вот теперь она вытащила монетку из кармана и протянула поблескивающий металлический кругляш другу. Драконья Погибель на мгновение испугался, а потом улыбнулся.
– Шучу, Арчиди. Просто шучу. Ты можешь остаться здесь.
– Ага, хрен там.
Она спрятала монету и поползла за ним по зазубренному лабиринту руин. Эгар попытался взмахом руки отогнать подругу, но она ответила ему непристойным жестом. Он закатил глаза. Они пригибались, ползли и карабкались по тому, что осталось от внутренней части здания, постепенно теряя высоту. Бледный холодный свет просачивался сквозь проломы в крыше. Арчет показалось, что она слышит, как дракон скребется о стену где-то снаружи. Мужчины наблюдали за ними со своих мест, и Арчет видела, как они перешептываются и тыкают пальцем.
Ворота, про которые говорил Наш, оказались достаточно широкими, чтобы впустить телегу, запряженную лошадьми, но из-за наваленного в нижней части мусора их высота сократилась всего-то до пары ярдов. Пряная вонь здесь ощущалась очень остро – все те же резкие ноты аниса и кардамона проступали сквозь сандаловое дерево. Свет снаружи лился через арку, отбрасывая на щебень длинные кинжальные тени.