Мучитель тем временем заметил мою невольную податливость и задвигал бедрами. Терся о меня своим членом, заставлял бедра дрожать от этой ласки и мучения. Я порадовалась лишь одному: сам король теперь не мог хранить равнодушие. Сквозь маску проступило движение желвак, глаза подернулись пеленой страсти, рот приоткрылся, губы увлажнились.
— Слезь с меня! – крикнула я вновь.
Аланкар усмехнулся, склонился к моему уху и шепнул:
— Но тебе ведь нравится.
Я повернула голову, попыталась укусить его, но короля это рассмешило.
— Ты интереснее, чем я думал. Вроде слабая, но сильная. Умная, но такая глупая. И, кстати, где ты набралась таких грубых слов? У себя во дворце?
Он думал? Вот уж я сомневалась, что он часто обо мне думал. С чего бы? Наоборот, после моего рождения Адхакор и Рейвен отдалились. В отличие от своего отца, Аланкар никогда не посещал рейвенский двор и не желал принимать меня с отцом в качестве гостей. Причин никто не знал, все просто сочли Мучителя придурком, коим он и являлся.
— Ты понимаешь, кто я? Знаешь, что будет, если ты меня изнасилуешь?!
— О каком насилии идет речь? – выгнул брови Аланкар. Ублюдок задвигал бедрами быстрее, и я почти перешагнула край, выгнулась и еле сдержала стон. Ублюдок остановил меня у самой границы. – Ты хочешь этого, Линарин. Не лги хотя бы самой себе.
— Ты что-то со мной сделал, - всхлипнула я и ужаснулась.
Это мой голос?!
— Я лишь сковал тебе руки. Все остальное делает мой член.
— Катись к демонам! – зарычала я и вновь забилась, пытаясь его с себя скинуть.
Нельзя... Нельзя! Я не только не хотела этого... разумом, по крайней мере. Но и не могла допустить этого соития. Иначе в Рейвене я снова останусь без магии!
— Не дергайся, - приказал Мучитель.
— Пошел ты! Слезь! Я лучше пересплю с жабой, чем с тобой!
Аланкар в негодовании скрипнул зубами, когда я подняла голову и вновь попыталась его укусить. Мои ноги ерзали по постели, мяли шелк и пытались отпихнуть адхакорца.
— Мне нравятся послушные женщины, - процедил король и схватил меня за волосы на затылке. – Лежи смирно, иначе я сломаю тебе ноги.
— Ты... Ты этого не сделаешь...
Я уже не была уверена. Мой статус его не остановил. Неужели он смог бы серьезно меня покалечить только ради гребаного секса?!
— Я сделаю все, чтобы тебя усмирить, ты меня поняла? Не заставляй меня доказывать это.
Я расслабила мышцы. Да и с самого начала было понятно, что сила тут не поможет.
— Послушай...те. Вы ведь понимаете, что я не обычная девушка. Мой отец знает, где я. Если я задержусь, он начнет меня искать. А если я вернусь не девственной, то он пойдет уже за вами.
— Девственница? – Аланкар смягчил хватку на волосах, но запрокинул мне голову и начал целовать шею. Так мягко, как я совсем не ожидала. Наслаждение вновь опалило изнутри. – Хорошо, что я буду у тебя первым. Меня это устраивает. А что касается твоего отца... – Он заглянул мне в глаза. – Все прекрасно знают, что он уже слишком слаб. Думаю, ты и сама понимаешь, что ему недолго осталось.
— Заткнись! Не говори так!
Аланкар усмехнулся и прикусил мой сосок, затем облизал его, видя, как отчаянно я пыталась сдержать рвущийся из горла стон.
— Знаешь, мне почему-то нравится твой характер. Так интереснее. Не сдерживайся, Линарин. Поверь, ты не сможешь с этим бороться. Не тогда, когда дело касается меня.
— Самоуверенный ублюдок, - прошипела я. – Тебе доставляет удовольствие видеть чужие страдания?
— Страдают со мной в постели другие женщины. С тобой я настолько сдержан, насколько это вообще возможно. Скажи спасибо своему положению, которое нет, не спасет тебя, сколько бы ты ни пыталась меня переубедить.
Он сжал пальцами мой клитор, затем стал вращать ими, вновь подводя меня к оргазму. Я так сильно зажмурилась, что проступили слезы.
— Отпусти себя, - шепнул он, облизав языком мое ухо. Я выгнулась и уперлась в постель пятками, пытаясь отползти. – Это лишь на одну ночь. Затем мы расстанемся, обещаю.
Я не могла позволить себе этого! Без меня Рейвен будет обречен! Может, сказать ему правду?
— Послушай... я... не просто так приехала...
Как же, оказывается, сложно составлять буквы в слова, а слова в предложения, когда блаженство подхватывает тебя смерчем, швыряет то вверх, то вниз, бьет наотмашь сладострастным ветром, порыву которого можно лишь поддаться, но никак не противиться.