Время было где-то за пределами спальни. Я потеряла счет и ему, и нашим позам, словам и фразам, брошенным дабы подзадорить, подначить или приласкать. Позы сменяли одна другую, шелковое белье наполовину съехало на пол, красный свечной свет блестел на повлажневшей коже.
Когда мои силы иссякли, Аланкар был сверху. Бился в меня со звериной неутомимостью и непонятной жадностью в глазах. Словно ему все еще мало. А я заснула с приятной тяжестью в теле и ощущением боли на губах – так много мы целовались.
Глава 10
Сознание выплывало из сна долго и нехотя, зато все то время, пока я отдыхала, Аланкар... трудился. Его самодовольное величество не оставило на моем теле ни единого живого места. Все, что было ниже пояса мной почти не ощущалось, в комнате стояла духота и въедливый аромат выжженных свечей.
Мучитель не двинулся, когда я встала и оделась, не шевельнул пальцем, когда подошла к ларцу и обернула его магией. Теперь я решила не красть его, а вскрыть здесь. Толстый слой энергии должен был поглотить все лишние звуки.
Я прижала к замку раскрытую ладонь, обрадовавшись тому, что родилась энергетическим магом. Мы могли выпускать из тела сырую энергию, иногда делая ее смертоносным оружием, а иногда обращая в нечто менее концентрированное, спокойное и теплое.
Потоковые маги же могли высвобождать энергию лишь посредством произносимых слов - заклинаний. Это, конечно, давало им и простор, позволяя магии большую вариативность проявлений, однако в данный момент я радовалась именно тому, что не нужно было вспоминать никаких нужных слов. Мой разум и тело слишком устали, поэтому я была способна лишь на грубую работу. Чтобы раз и готово.
Так и вышло. Частичка силы уничтожила замок изнутри, и крышка приоткрылась. Я оглянулась на короля - тот лежал неподвижно. На секунду я даже засмотрелась. Полумрак, обнаженное тело на постели, с которой я недавно встала, еде передвигая ноги. Никогда бы не смогла представить себя в такой ситуации...
У моих родителей все было чинно и по правилам. Раздельные покои, общие ночи только для зачатия ребенка, и уж точно никаких обнаженных полностью тел. Меня учили, что и с мужем однажды придется выстраивать границы. Именно перед самыми близкими людьми я должна была быть во всем идеальной. Никакому королю не захотелось бы видеть растяжки после беременности, прыщи или волоски в неожиданных местах.
Интересно, что думал о моем теле Аланкар?
Качнув головой, отвернулась. Какое мне дело? Мы оба получили свое. Конец истории.
Конечно, неизвестно, как наша связь повлияет на внешнюю политику Адхакора и Рейвена, однако я сомневалась, что Аланкар пойдет на нас войной из-за того, что я сделала. Он знал о наших нынешних демонических проблемах и не захотел помогать раньше именно потому что не желал в это вмешиваться. Я надеялась, что теперь так все и останется.
Откинув до конца крышку, я на миг замерла, пораженная. Я считала Радужные камни большими увесистыми глыбами, размером с кулак, однако это оказались совсем мелкие камешки с ноготь на мизинце. Они сияли всеми цветами радуги и были гладкими, как стеклышки. Камней тут наверняка были сотни, если не больше. Ларец был наполовину заполнен камешками.
Поддавшись любопытству, я запустила руку внутрь. Меня окружила прохлада, ощущение было, словно запустил руку в воду, только она не обтекала меня, а перекатывалась вокруг.
На дне неожиданно нащупала другие драгоценности. Браслеты, серьги, колье и тиару. Очевидно, все это когда-то принадлежало почившей королеве – матери Аланкара.
Я взяла один камень. Всего в одном ощущалась приличная мощь, так что я решила, что этого будет достаточно. Да и не так сильно бросится в глаза пропажа всего одного мелкого камешка.
Побег мне удался относительно легко. Покинув покои короля, я невидимкой прошлась по дворцу к выходу, никто из уже вставших слуг или стражников меня не заметил и не почувствовал. Сложность была в том, что шла я слишком медленно, хотя и торопилась. После ночи блаженства осталось лишь зудящее чувство чего-то утраченного, боль во всем теле и жуткая усталость.
Стену вновь пришлось переходить поверху, так как ворота были закрыты. Я опустилась в преобразившийся утренней дымкой город. Легкий туман стелился по дорогам, обвивался вокруг кованых украшений на дверях и воротах. Солнце еще не встало, однако свет уже выгнал людей на улицы. Под розовато-голубым океаном с бегущими по ветру облачными лодочками раскрывались тенты и палатки, двери магазинов приветственно распахивались, мальчишки-рассыльные бегали по тротуарам с почтовыми сумками.
Я добрела до своего трактира, устало помахала Мирсону, что стоял у входа, подобно отцу, что гневался на загулявшую дочь, и поднялась к себе, где хорошенько вымылась и снова отключилась, впав в беспамятство.