— Не нужно. Сам дойду.
Девчонка была опытная. На свою беду. Заметила метание в его глазах и наклонилась ниже, позволив вдохнуть нежный аромат тела, заглянуть в разрез платья.
— Уверены?
Харвил прикрыл рот ладонью и облизнулся. Он ничего не ответил и тогда подавальщица понятливо усмехнулась, взяла его за руку и повела наверх. Они шли по темному коридору, миновали несколько дверей. А Харвил все не мог оторвать глаз от красивой попки девушки.
Вкусной.
Нет, красивой, заключил Харвил. Девушка на ночь – то, что ему необходимо, чтобы окончательно расслабиться и провалиться в глубокий сон. А завтра снова в путь.
Подавальщица завела его в свободную комнатку. Небольшую, пропахшую пылью и плесенью, но с крепкой кроватью.
Харвил развернул девушку к себе. Та потянулась к нему лицом, но он разорвал ее лиф и поцеловал розовые соски. Подавальщица ахнула, а потом обхватила его голову руками и притянула ближе, зашептала, попросила. Еще, больше...
Они рухнули на кровать, платье было почти разорвано в клочья, девушка улыбалась и всхлипывала, дрожала от удовольствия и радости, стонала о том, какой он страстный... Харвил обхватил ее лицо ладонью, заткнув рот. В неверном ночном свете подавальщица встретила его взгляд и заметила две светящиеся во тьме точки.
В груди девушки похолодело, однако Харвил вновь склонился над оголенным телом. Отшвырнул платье и белье, просунул пальцы в жаждущее влагалище и довольно рыкнул. Девушка выгнулась дугой, схватилась за простыни и вновь замычала о большем.
Лязгнула пряжка ремня. Харвил вытащил напрягшийся член и медленно вошел. Рука с лица подавальщицы переместилась на шею. Сжала до хрипа, прервав довольный стон.
Девушка вновь посмотрела на Харвила и застыла, увидев серьезные белые точки глаз и широкую клыкастую улыбку. Она схватилась за руку Харвила, пытаясь ее убрать, но он начал быстро двигаться, вбиваться в девушку, как она сама того и хотела, как сама просила.
Слезы брызнули из ее глаз, воздух заканчивался, а внизу все полыхало от скопившегося вихрем удовольствия.
Подавальщица ощутила, как внутри разлилось горячее семя. Хватка с горла неожиданно пропала, и она облегченно вдохнула. Затем увидела, как лицо Харвила на секунду нависло над ней, потом резко опустилось и вновь появилось. Рот уже был в крови. В клыках Харвил удерживал кусок рваной плоти. Той самой, из-за которой девушка теперь захлебывалась кровью.
Она подняла руки к шее и нащупала горячее мясо, кости и текущую по плечам и шее кровь. Боль не успела настигнуть ее. Но понимание... Наступающая чернота в глазах, довольная улыбка Харвила, когда он заглотил кусок ее плоти и облизнулся.
Его лицо вновь скрылось внизу, и девушка взмолилась о том, чтобы умереть до того, как что-нибудь ощутит.
Так и случилось.
***
— Что-что ты сделала?! – выпучила глаза Алáна. – Ты выкрала его прямо из спальни Аланкара Величе?!
— А нельзя еще громче? – буркнула я, недовольно поглядев на подругу.
Мы сидели в одной из городских таверн. В Рейне их было достаточно, но только в трех нас пускали на чердак, где я могла не скрывать свою личность, а теперь и внешность, и спокойно проводить время с друзьями. Иногда до нас долетали отголоски шума снизу. Там люди жили в совершенно другом мире, они приходили, чтобы выпить, посплетничать и порезаться в карты, чтобы отвлечься от суровой реальности.
Я же последние несколько лет собиралась с друзьями в основном для того, чтобы обсудить уже прошедшую или будущую атаку демонов.
Алана расхохоталась, запрокинув голову. Ее не волновало, мог ли кто-то из постояльцев ниже этажом нас услышать. Сначала мне захотелось дать ей по башке, но потом я вспомнила, что теперь необязательно говорить тихо. Нащупав внутри источника силы Аланкара, я выпустила поток магии, который обернул стены и пол комнаты, создав звуковой барьер.
— Лично я не нахожу в этом ничего смешного, - тихо сказал Мариас.
Он всегда говорил почти шепотом и вообще был парнем негромким и скромным. По характеру он был замкнутым, спокойным и даже скучноватым. И потому его яркая внешность доставляла ему кучу проблем.
Он обладал высоким ростом, красивой худощавой фигурой, приятным безмятежным лицом и глазами небесной синевы. Волнистые светлые волосы от рождения были мягкими и почти не нуждались в гребне, когда отросли до плеч. Мариас искренне надеялся, что если станет более женоподобным, то это отвадит поклонниц. Ничего из этого не вышло. Поэтому он недавно обрезал свои прекрасные локоны.