Мы выпили имбирного чая в буфете, обсуждая только всякие бытовые мелочи и подчеркнуто не касаясь политики. А почему? Да потому, что за бабушкиной спиной нагло устроился Зенковский и грел уши! Выгнать его было нельзя, вот и пришлось тщательно обсудить погоду, наши планы на весенние посадки и пользу зимних напитков вроде того же имбирного чая. Добромир в красках рассказал нам про свое первое посещение того Мира, в котором мы так грандиозно погуляли, укротив местную нечисть и получив замечательную прибыль. Ларец с султанской выплатой, кстати, так пока и лежал в скрыте на полочке в магическом шкафу, ожидая выезда на дачу. Бабушка постановила, что весной мы закажем Брикенсу артефактную дверь в магической части подвала, а потом ритуалом соединим обе части тайника. Ба не сомневалась, что магия клада позволит сделать все, как нам надо.
– Юдифь Георгиевна, – к нам подошел Юденич, – на два слова, вы позволите?
– Конечно.
Маг что-то прошептал ей на ухо. Бабушка подумала и кивнула:
– В следующее воскресенье, прямо с раннего утра, место вам известно.
– Договорились.
Нумеролог заерзал от любопытства, но промолчал. Я хмыкнула и решила дома рассказать бабушке о своих наблюдениях.
Собрание продолжилось после перерыва. Юденич принес присягу, потом мы обсудили способы скрыть второй выход из лакуны от простых людей и следящей техники. Кто-то предложил свои услуги в обучении новых магов. В общем, рутина.
А в следующее воскресенье мы с бабушкой собрали сумку-тележку и на первой электричке поехали в Пушкин: глава общины попросил провести для одного видного политика ритуал удачи и благосостояния.
Мы разбудили алтарь, провели требуемую подготовку. Вскоре действительно, в толпе помощников и охраны пришел политик.
– Посторонних – вон! – тон бабушки неповиновения не предполагал.
Политик скривился, но послушно махнул рукой:
– Возвращайтесь в машины.
– Но… – самый наглый из молодых людей.
– Брысь!!
– Дормидонт передал мне ваши пожелания, – стоило нам остаться одним, начала бабушка.
– Это возможно?
– Вполне. Но вы понимаете, что взамен вам тоже придется что-то отдать? Дело даже не в деньгах. О, не душу, не бойтесь! – правильно интерпретировала испуг на холеной физиономии, – ваша душа им не нужна. Но боги могут потребовать служение сообразно просьбе. Если вы хотите богатства – придется впрячься в благотворительность. Если власти – придется дать присягу полной верности стране, в которой властвуете. И обмануть богов не выйдет, учтите.
Политик задумался на минуту. Вздохнув, решительно кивнул:
– Согласен!
– Тогда раздевайтесь до трусов, снимайте обувь и все украшения. Не бойтесь, не замерзните.
Дядька, торопясь и путаясь, скинул одежки. Я подготовила атрибуты и разожгла жаровню.
– Ложитесь! – бабушка указала на алтарь. Дядька лег, куда сказали.
Статуя Юпитера и подсвечники заняли свои места.
– Signore Giove, mi rivolgo a te![1]
На этот раз внимание свыше появилось с первых нот песни. Бабушка речитативом рассказывала о просьбе смертного высшим силам, я через каждые четыре строки кидала в огонь подношения – фрукты, вино, масло.
На третьем куплете давление энергии дошло и до просителя – мужчина сначала изумленно распахнул глаза, а потом зажмурился и сжал кулаки. Между ним и богами завязался безмолвный диалог: он зашевелил губами, словно отвечая на вопросы и даже… споря?! Силен!
Наконец, сверкнуло вспышкой, словно молнией, и все закончилось. Огонь в жаровне вспыхнул столбом и погас, оставив только золу, свечи мгновенно сгорели до самых подсвечников, даже воска не осталось.
– È fatta![2] – традиционное завершение ритуала.
Мы с ба выдохнули и расслабились.
– Можете подниматься, – она убрала статуэтку и подсвечники, – как себя чувствуете?
Мужик мгновение замер, потом медленно сел и потер шею:
– Ох… вот кто бы знал, что это все не сказки?!
Бабушка усмехнулась:
– Это, смотря кому и как.
Он кивнул:
– Они, правда, все видят?
– Даже не сомневайтесь.
Он встал, я подала ему одежду и обувь. Мужчина оделся, схватил телефон:
– Кеша! Неси сюда! Бегом!!
Подбежал споривший тогда помощник, принес пакет:
– Вот!
Политик поставил пакет на алтарь:
– Вот… от чистого сердца!..
– Принимаем, – ба величественно кивнула.
Они торопливо попрощались и ушли.
– Ну вот, – она заглянула в пакет, – еще кирпичик в наше благосостояние!