– Проходите, – не отвлекаясь от работы, кивнула на дверь, – вас ждут!
В кабинете, помимо хозяина, уже сидели Дромедаров, как глава силовиков, Шаповалов и Гайдо, глава ассасинов – высокий сухопарый старик в восточных одеждах.
– Садитесь, – Юденич кивнул нам. Дождался, пока мы займем места, и начал совещание, – я собрал вас так срочно потому, что полчаса назад мне поступил звонок от Лютикова. Иностранные маги снова обратились к нему с просьбой срочно организовать встречу с нами.
– О, как!. – хмыкнул Шаповалов. Шакти был расслаблен и спокоен, – забегали, таракашки французские! Я так понимаю, это из-за неудавшегося нападения?
– И к гадалке не ходи, – фыркнул тот, – вопрос состоит в другом: сколько мы будем их мариновать ожиданием?
– Но встреча, в конце концов, состоится?
– Разумеется. Итак?
– Недели две, не меньше, – озвучил свое мнение ассасин.
– Согласен.
– Вы уже подумали, что мы будем от них требовать? – бабушка.
Я тихонько сидела в конце стола и только слушала.
– Не вижу, чем они могут быть нам полезны.
– Тогда не понимаю, зачем нам вообще с ними встречаться.
– Ну, хотя бы, чтобы популярно и доходчиво объяснить, что не стоит вламываться в чужой дом в бандитском стиле.
– Это Лютиков и сам может сделать. Он, все-таки, представитель официальных властей.
– Знаете, – задумчиво начал шакти, – а вот мне вдруг стало интересно: наши местные маги спокойно попадают в лакуну, даже сквибы могут это сделать с накопителем. А эти – не смогли. А ведь маги!
– Чужая кровь? – предположила ба.
– В смысле?
– Они позиционируют себя европейцами. Что с русскими корнями – так это не одно и то же. И приехали сюда, именно, что в другую страну, колонизировать. А в России всегда была болезненной тема «свой-чужой». Лакуна же создавалась именно как убежище и дом для российских магов. Вот их и приложило.
– Как вариант.
– Я думаю, – Юденич дал высказаться присутствующим и теперь сам взял слово, – нам выгодно дать им возможность объяснить свои действия. Но теперь уже все пройдет на наших условиях и в нашу пользу. Пожалуй, стоит ограничить количество их парламентеров до двух человек, а нам придти в том же составе, что в прошлый раз. Это подчеркнет, что сила на нашей стороне, и мы тут хозяева. Заодно прощупаем их намерения ментально.
Две недели прошли незаметно. Бабушка уехала на встречу с иностранцами. Я осталась на хозяйстве, заниматься рассадой (требовалось пересадить сеянцы в отдельные стаканы). В дверь постучали.
– Криста? – голос Кирилла.
– Войди, – я как раз заполняла очередную партию стаканов землей и не могла отвлечься.
– Криста, – сосед открыл дверь и заглянул, – там, на лестнице, крестный ход! Что делать?
– Ого… – чуток подумала, – они уже на нашем этаже?
Тот помотал головой:
– Я возвращался с магазина, вошел в подъезд, а они на первом этаже в колясочной поют! Так что, думаю, еще нет, я сразу к вам пошел!
– Отключи дверной звонок, там сбоку такая пупочка на корпусе, запри двери и предупреди всех, кто дома.
– Ага! – он убежал.
Покачав головой, составила готовые горшочки на поднос и велела Люсе пролить все марганцовкой. Пока лейка старательно дезинфицировала грунт, перенесла широкую баночку от селедки с рассадой поздних помидоров к месту работы.
Позже решила прерваться, немного отдохнуть и выпить чаю. Поставила чайник и направилась на кухню, сделать пару горячих бутербродов. Во входную дверь старательно колотили. Хмыкнула, подкралась и глянула в глазок: толстый поп в рясе с золотым крестом, лежащим почти параллельно полу, стучал кулаком по дверному полотну возле глазка. Я тихо хихикнула и двинулась, куда шла.
Когда пришло время обеда, вышла в кухню. На табуретке сидела Аннушка.
– Денек-то какой, Криста, – она вздохнула и встала к плите, – что делается-то? Из-за такого и в магазин не пойти.
– А что ты хотела? Всем дела надо делать, – я пожала плечами, – нам свои, церкви – свои. Они ж с прихожан кормятся. Чем больше ходят, тем больше денег несут.
Варфоломеевна помешала в кастрюле, положила половник возле конфорки и снова уселась:
– Неужели им своих церквей, да часовен мало?
– А Маркс их знает. Может, и мало. Так сказать, расширение бизнеса.
Я поставила на огонь кастрюлю. Хлопнули двери, в кухню заглянула бабушка: