Коронер величественно подошел в мистеру Парсону, и торжественно произнес:
- Сэр, вы арестованы! Назовите полностью ваше имя!
- Невил Кристофер Реджинальд Парсон.
Величие с коронера как ветром сдуло.
- Вы что же, - неуверенно пробормотал он, - родственник… того самого?!
- Да, - холодно отвечал мистер Парсон, - как вы изволили выразиться, я родственник «того самого».
***
В пять часов на лужайке перед Айви-коттеджем было накрыто все для файф-о-клока. На кружевной скатерти расставлены прелестные фарфоровые чашечки, нарезан ломтиками фунтовый кекс, изящные вазочки с лимонными пирожными радовали глаз. Надо ли говорить, что сама лужайка, тщательно подстриженная, находилась в обрамлении рододендронов, пионов и люпинов. В довершении картины, ножки столика, а также садовых креслиц были одеты в бархатные юбочки; вы спросите, зачем? Как – зачем?! Это же ножки!!! А ножки надобно скрывать, дабы не взыграло в ком-нибудь осознание эротического подтекста такой нескромности, как ножка! И да, если кто не в курсе, то просьба за столом «передайте, плиз, куриную ножку» - звучит в викторианской Англии крайне неприлично; так что, садясь за стол в благовоспитанном обществе, имейте в виду. Впрочем, сегодня за столом пьют только чай с кексом…
Агнес очень мило выглядит в своем вышитом муслиновом платье, жемчужных сережках и с новой, тщательной, очень тщательной прической. Она водит пальчиком по прохладному льняному полотну скатерти – и нервно оглядывается по сторонам. Вот и Беатрис; для нее у Агнес припасены самые милые приветствия, но она ждет кое-кого еще…
Тетушка Софи (миниатюрная старая дева), тетушка Агата (ее сестра, весьма крупная дама), кузина Оливия (дочь тети Агаты, рослая девица в золотом пенсне) и ее поклонник – пухленький мистер Феннел - любезно приняли старинную подругу «нашей дорогой Агнес», но когда все расселись, Агнес обвела стол недоуменным взором.
- А почему же нет еще одной чашки, тетя Софи? Разве мы не ждем в гости мистера Парсона?
Ответом ей было дружное шиканье, как будто она задела крайне неприличную тему. Обведя изумленным взглядом тетушек и кузину, Агнес возмутилась:
- Да скажите же мне, наконец, что произошло!
- Вы извините, - пробормотала тетушка Агата, причем лицо ее пошло пятнами, - наша племянница просто не в курсе...
И она посмотрела на Беатрис виноватым взглядом.
- Но если человек чего-то не знает, в чем его винить? Я тоже не знаю, кто такой мистер Парсон и почему его не будет к чаю, но не считаю себя в этом виноватой, - заметила Беатрис.
Обе тетушки склонились вперед и выдохнули зловещим шепотом:
- Он арестован сегодня! По обвинению в убийстве!
- И подумать только – мы принимали его в нашем доме, и мы даже не могли представить, что он способен на что-то подобное! - провозгласила Оливия, чопорно поджав губки.
- И даже, - тетушка София оглянулась на сестру и племянниц с видом почти виноватым, - мне казалось, что у него есть виды насчет Агнес…
- Какой ужас! – замогильным голосом простонала Оливия.
- Да что за нелепость, - только и могла прошептать Агнес.
- А кого он убил? – полюбопытствовала Беатрис, которую вся эта история, ее не касавшаяся, скорее заинтриговала.
И на нее обрушились душераздирающие подробности. Этот Парсон, каков притворщик! Изображал из себя такого душку, а сам имел… тсссс, это вам на ушко… любовницу и внебрачного ребенка, и теперь он эту любовницу убил, какой кошмар.
Шепот «на ушко» был слышен, по крайней мере, всем присутствующим за столом, а возможно, и обитателям соседних коттеджей.
- Зачем же ему понадобилось ее убивать? – невинно поинтересовалась Беатрис.
Вопрос повис в воздухе. Агнес обвела глазами общество: скорбно-великопостные лица тетушек и кузины, удивленное личико Беатрис и ошеломленная физиономия мистера Феннела, который так и замер с приоткрытым ртом.
- Ну, вы же знаете этих светских мужчин, милочка, - глубокомысленно, наконец, высказала свое мнение тетушка София, - от них всего жди… Агнес, дорогая, а почему ты не пьешь чай? Ты даже не попробовала. Вот, возьми кусочек вишневого пирога, сегодня он восхитителен…
Агнес откусила кусок пирога, долго жевала его, не чувствуя вкуса и запаха. Затем глотнула чаю. Глаза ее рассматривали одну и ту же вязаную розетку на скатерти.
- А откуда вам все это известно, тетушка Софи? – наконец произнесла она, когда ей удалось проглотить кусок пирога, который до этого упорно застревал у нее в горле.
- Ну так как же… все говорят…
- Он что – в тюрьме?
- Да что ты так интересуешься этим гадким человеком, - возмутилась кузина Оливия, -– мы вообще должны забыть его имя…