Весь день бродили по Петербургу, заходили только пару раз в дешевые кафе перекусить и чуть-чуть посидеть, отдохнуть. Прошлись по Невскому, побывали в Эрмитаже и в Исаакиевском соборе, на Васильевском острове, в Кунсткамере и в Летнем саду. Зашли в недавно отреставрированный собор Спаса — на — крови, напомнивший Сашке Собор Василия Блаженного в Москве, а к вечеру, усталые, сели на речной трамвайчик и прокатились по каналам… День прошел просто изумительно, им было так весело втроем, люди с улыбками смотрели на веселящуюся молодежь.
В вагоне Сашка решила сразу завалиться спать, она устала не только ходить, но и смеяться, аж скулы сводило. Ребята еще сидели, разговаривали, а она влезла на верхнюю полку. Там отвернулась к стене, чтобы в глаза не бил свет от дежурной лампочки, всю ночь горящей у купе проводника, и тут же крепко-крепко заснула.
— Вот мы и встретились, Сашенька, — услышала вдруг за спиной голос Лидии.
Как она могла забыть о ней! Вся мгновенно покрывшись холодным потом от ужаса, поспешно проверяя свой «стаканчик» и готовясь дать отпор, Сашка резко повернулась к ней и… всем телом, плашмя, не успев даже протянуть руки, упала с верхней полки. Очнулась ото сна уже на полу. Разумеется, Лидии рядом не было. В первый миг девушка не почувствовала никакой боли. Несколько секунд она лежала не шевелясь, просыпаясь, освобождаясь от ночного кошмара, приходя в себя. Дальше все было похоже на дурной сон наяву. Из носа хлестала кровь, ребята кинулись к ней, подняли и положили на нижнюю полку. Вскочили соседние пассажиры, которые еще не спали, на шум прибежала проводница. Кровь из носа текла, не переставая. Все вокруг — и наволочка, и футболка, и полотенца уже были перепачканы кровью. Нос, по-видимому, был сломан, пульсирующая боль отдавалась в висках, болели и грудь, и колени, и шея, как будто она повредила шейный позвонок. Сашку вырвало, она явно получила сильное сотрясение мозга.
— Да сколько раз у меня алкаши летали на пол, ни у одного даже кровь из носа ни разу не потекла, никто не разбивался, а девчонка вся покалечилась! — переживала проводница.
К утру нос распух, глаза затекли, почти не открывались, белки были красными. Поезд прибыл в Москву, ребята помогли девушке выйти из вагона и, пока Саня поддерживал ее, Стас побежал ловить такси. Проводница сокрушенно покачивала головой, глядя на них из тамбура. Пассажиры, выходя из вагона, все как один, оглядывались на Сашку: теперь каждый расскажет дома о таком запоминающемся событии — о том, как у них в вагоне девушка упала с верхней полки и как она разбилась.
Ребята не только отвезли ее домой, они даже совершили практически невозможное — вызвали врача в общежитие. Тот прощупал нос и решил, что тут скорее всего трещина, с шеей тоже вроде было все в порядке, но сотрясение Сашка получила серьезное. Врач хотел отправить ее в больницу, но она отказалась. Тогда он выписал направление на рентген и совсем непоследовательно, на ее взгляд, велел две недели не вставать, дал освобождение от физкультуры до конца семестра и удалился.
Ей никого не хотелось видеть, даже своих друзей. Она чувствовала себя глупо: упасть с полки мог бы только маленький ребенок или пьяница.
Сашка попробовала полечить себя сама, но из этого ничего не вышло, вся ее энергия, тайная сила исчезли, сейчас она никому бы не смогла помочь. Лежала целые дни одна. Девчонки с утра убегали на занятия. Читать было нельзя, и ей оставалось только бороться с жалостью к самой себе, слезы так и наворачивались на глаза. К вечеру становилось веселей, возвращались по очереди студенты, к ней, несмотря на ее категорический запрет, бесцеремонно заглядывали все подряд, каждый раз ужасались ее виду, сочувствовали.
Первую неделю Сашка почти все время спала. Как-то проснувшись, обнаружила на своем одеяле роскошную голландскую розу на длинном стебле. Она лежала наискось, как на могиле.
— И кто это почтил мою память? — спросила Саша у Майки.
— Саня.
— Что же он не написал «Спи спокойно, дорогой друг!»
— О! А это идея! — Майка заинтересованно повернулась: — Что, если нам и в самом деле спокойно поспать?
— Здорово! Как тебе это пришло в голову? — Сашка что-то бормотала, а сама уже снова засыпала.
Но… не получилось. Почти без стука ввалились Саня и Стас. Стас с гитарой, мгновенно оценив ситуацию, он пропел:
— Этим вечером осенним,
Распахнув все настежь двери,
Ты лежишь и смотришь в потолок…