После выпуска «Придиры» стол нового директора завалило возмущенными родительскими письмами.
«Руки прочь от наших детей!» – надрывались «вопилеры».
Письма родителей «Придира» тоже публиковал весьма охотно.
С октября месяца вновь начал действовать Дуэльный Клуб. Несмотря на непопулярность руководителя, на учебной Арене собрались почте все ученики шестых и седьмых курсов со всех факультетов.
– Итак, господа хорошие, – начал речь новый директор, – вы все в курсе последних событий и отлично осведомлены чьи интересы отныне поддерживает правление Хогвартса. Нам предстоит драться, чтобы отстоять право на дальнейшее существование. – Снейп смерил притихших учеников, взирающих на него со смесью любопытства и неприязни, презрительным взглядом. – С таким набором поражающих заклинаний, каким вы обладаете на сегодняшний день, у вас нет шансов. Если, конечно, вы не станете привычно выступать друг против друга.
Профессор прошёлся по платформе:
– Мисс Уизли?
Джинни расправила плечи и легко поднялась на платформу, сосредоточенная и собранная.
– Разрешается использовать Непростительные, сэр?
В её голосе за вежливыми интонациями притаился плохо скрытый вызов.
– Можно подумать, вы научились использовать весь простительный набор? – рыкнул Снейп в ответ низким певучим голосом.
Учитель и ученица отсалютовали друг другу палочками. Хорошо натренированным движением рыжая бросила в сторону профессора Ступефай, но тот успел отскочить и вместо привычного щита использовал Силенцио.
Уизли стояла, не в силах вымолвить ни слова и довольно глупо хлопала глазами.
– Видите, как просто обезоружить противника простейшим заклинанием? – поучал зельевар. – Чары молчания известны всем с первого курса, не так ли? Правда, владей мисс Узили магией несколько лучше, умей применять невербальные проклятия, наше с ней сражение затянулось бы чуть дольше. Фините инкантатум! Возвращайтесь на место.
Снейп, словно коршун, вновь принялся расхаживать туда-сюда, выискивая очередную жертву.
– Итак, господа, продолжим урок. Что вы предпримите, попав под чары молчания и оказавшись в аналогичной с мисс Уизли ситуации?
– Быстро и молча убежим, - процедил Дилан Мак*Кейн.
– Магия без палочки, – хихикнул Колин Криви.
– Чувство юмора бессильно перед врагом. В силу обстоятельств он вряд ли окажется способным оценить ваше утонченное остроумие, – огрызнулся профессор.
– Сэр, ведь наверняка есть способ противостоять подобному примитивному проклятию? – медоточивым голосом пропела Паркинсон.
– Есть. И он относится к столь нелюбимой большинством из вас Тёмной Магии. Мистер Малфой? Будьте добры – Силенцио?
Драко, словно барс, легко вспрыгнул на платформу и остановился.
Профессор ожидал, глядя в ледяные, непроницаемые, почти бесцветные глаза ученика.
Стояла тишина, словно требуемое заклятие наложили на всех присутствующих сразу.
– Силенцио! – рявкнул Драко.
Профессор в безмолвии сделал несколько шагов вперёд. Поднял руку, призывая к вниманию. Губы его слабо шевелились. Из угла рта показалась капелька крови. Он коснулся её палочкой, размазывая кровь по губам.
«Сонорус», – беззвучно прошептал он. И в следующее мгновение палочка вылетела из пальцев Драко:
– Энервейт, – провозгласил учитель. – Это простейшие симпатические чары. Помните, в своё время мы посвятили им целый урок? Благодаря крови ваша палочка реагирует не только на звук, но и на сам процесс произнесения нужных слов. Всё, что нужно, мисс Браун, это просто прикусить язык.
Лаванда, до этого о чем-то оживленно беседующая с подружкой, запнулась, возмущенно и испуганно взирая на профессора.
– Тренируйтесь, господа, – апатично произнёс зельевар, вытирая платком кровь с уголка губ, – тренируйтесь.
Господа и тренировались, со всем рвением, которые бы стоило проявить на другом поприще.
Особенно изощрялся Гриффиндор, факультет, сердцем храбрых да умом обиженных. На сдвоенном уроке ЗОТС вылетела одна из знаменитых петард-шутих производства близнецов Уизли. Рассыпаясь каскадом искр, выплескивала под потолок различные образы, складывающиеся в непристойные жесты. Радостные смешки стихли вместе с последним всполохом шутихи.
Профессор Снейп невозмутимо стоял на кафедре, уперев одну руку в бок, а второй опираясь на стол: