***
София не сразу поверила глазам своим: как у Малфоя хватило наглости явиться к ней в спальню после всего, что случилось накануне?
– Убирайся! – зашипела девушка на блондина. – Убирайся отсюда немедленно! Ты…!? Как ты смеешь?! Убери гнусные лапы!!!
Драко засмеялся:
– Вот злюка! Но такой ты мне нравишься даже больше…
Руки юноши были горячими. Шероховатости на ладонях цепляли за мягкий шелк девичьей ночной рубашки.
– Пусти, грязный слизеринец! Жалкий слизняк! Хорёк вонючий!..
– Шлюха, – насмешливо блестя глазами, вернул комплимент блондин. – Мугродье. Грязнокровка.
- Тварь!!!– шипела она.
– Сука, – спокойно парировал он.
- Урод! Козел! Мразь! Гадина! Подлец! Придурок!
Задохнувшись, София, наконец, закрыла рот.
– Всё? - участливо поинтересовался Малфой. – Впечатляет. На одном дыхании – и такой фонтан.
Его руки мягко, едва ощутимо скользили по девичьему телу вместе с мягким шёлком ночнушки. Сохранять надменно-презрительную мину Софии было нелегко. Тяжесть мускулистого тела, губы, легко порхающие по её шее, словно крыло бабочки, всё обещало наслаждение и пробуждало в ней желание. Требовательные прикосновения горячих ладоней к груди заставили тело напрячься.
– Я тебя ненавижу, Малфой, – процедила София сквозь зубы.
В ответ Драко впился в неё поцелуем. Требовательным. Атакующим. Беспощадным.
Ласковость и нежность были забыты. Пробудившееся желание сделало юношу жестким, почти жестоким. Руки до синяков стискивали плечи Софии; поцелуи жалили, словно пчелы. Когда рот Драко коснулся груди, София не сдержала сладострастного стона. Пальцы цеплялись за его плечи. Кожа плавилась. Вся комната была как в огне. В блондине не осталось ничего медлительного или холодного. Ничего Малфоевского.
Они оба горели на черном огне Блэков.
Яростный, неистовый, похожий на зверя, Драко словно и не замечал, что взятый им темп причинял Софии боль. Он напоминал горячий язык пламени, без всякого снисхождения пожирающего сухую ветку.
Его гортанный крик слился с её стоном и всё – ненависть и страхи, несогласия и примирения, непонимание и обоюдная ревность – растворилось в мучительных и одновременно сладких судорогах.
***
– Гринграсс? – Малфой заглянул Софии в глаза. – Ты должна понять, с Беллой у нас всё совсем не так. Я её никогда не любил. Просто хотел. Я никогда не испытывал с ней и десятой доли того, что чувствую сейчас к тебе.
Сухая, шершавая ладонь накрыла девичьи губы, не давая ничего сказать или возразить.
– Выслушай меня, ладно?
Драко вытянулся на кровати. В его пальцах появилась сигарета. Блондин прикурил от волшебной палочки и с наслаждением затянулся горьким дымом:
– Белла появилась в Малфой-мэноре сразу после того, как отца забрали в Азкабан. Просто вошла и осталась, будто всегда была… – Очередное облачко табачного дыма поднялось к потолку. – Днем она всё читала и читала книги, прогуливалась по дому, рассматривая безделушки, касаясь их чуткими пальцами, словно бы они могли чувствовать прикосновения. Обедала вместе с матерью, всегда в откровенных, сильно декольтированных платьях. – Он снова глубоко затянулся. – Почти каждую ночь я летал на метле, тренируясь со снитчем. Он тускло сверкал в темноте маленькой потерянной звездочкой, а я несся следом. Пока не выматывался до такой степени, что готов был с метлы валиться. Однажды тетка застукала меня за этим занятием и заявила, что я молодец, всё делаю правильно. Мол, хорошие Ловцы должны уметь играть даже в темноте, потому что именно ночью начинаются самые интересные игры. Мир прошлым летом словно пропитался похотью. У него было лицо Беллы. Моя зависимость от неё мне самому казалась болезнью. Она выпивала из меня все силы. ..