– Астория? – окликнула её Гермиона, в сотый раз открывая дверь в купе.
– Вы уже поговорили? – обернулась к ней София. – Я могу забрать свои вещи?
– Не нужно их забирать. Оставайся с нами, – дружелюбно предложил Рон. – Посуди сама, ну куда ж тебе идти? Ты же в Хогвартсе кроме нас всё равно никого не знаешь.
– Не хочу мешать, – ответила София.
Она чувствовала себя обиженной.
– Ты и не мешаешь, – дружелюбно заверила её Луна.
Джинии фыркнула, смерив новенькую прищуренным взглядом. У Софии не оставалось никакого сомнения, что если бы решение о её присутствии в купе зависело от рыжей, то её, Софии, здесь бы точно не было.
Уже стемнело, когда поезд, пыхтя и отдуваясь, прибыл в Хогсмед, а Гарри так и не вернулся. Его друзья приуныли.
Газовые рожки на пероне светили тускло. Софии, привыкшей к ярким московским неоновым витринам, освещение казалось убогим. Прохладный ветер после царящей в поезде многочасовой духоты пронизывал насквозь, до костей.
Вагонный состав продолжал гудеть и вздрагивать, похожий на длинную добродушную усталую гусеницу. Чей–то голос созывал первоклассников.
София, следуя за гриффиндорцами, шла по узкому переходу, ведущему от поезда к дороге, соединяющей станцию Хогсмеда с Хогвартсом, где их поджидали самые настоящие кареты, запряженные невиданными зверями: костлявыми конями–ящерами с драконьими мордами и чёрными кожистыми крыльями, как у гигантских летучих мышей.
Джинни и Рон остановились и о чём-то с кем-то говорили на повышенных тонах. В свете фонарей тускло багровели макушки брата и сестры.
Первое, что бросилось в облике их собеседника в глаза Софии, были чёрные туфли из очень дорогой кожи, начищеные до такой степени, что блестели даже в сумерках, потом взгляд задержался на модно подстриженных платиновых волосах и лишь потом остановился на узком бледном лице, кривящемся в недоброй гримасе.
– О, нет! – простонала Гермиона. – Драко Малфой!
Гриффиндорка устремилась к друзьям с решительностью тарана. София из любопытства последовала за ней – ей было интересно взглянуть на будущего мужа вблизи.
Малфой стоял, широко расставив ноги и запустив руки в карманы чёрного, похожего на футляр, пиджака. За его спиной темнели два крупных силуэта.
«Крэбб и Гойл», – догадалась София.
– Предатели крови нищеброды Уизли, – протянул блондин, небрежно кивая в пародии на приветствие. – А вот и грязнокровка Грейнджер и новенькое сомнительное нечто. Вижу в вашем полку Г.А.В.Н.Э прибыло?
София решила, что будущий муж смазливый тип (даже слишком для парня-то), но в серых холодных глазах было столько раздражения и ненависти, что это невольно отвращало.
– Кстати, я что-то не вижу среди вас Чудо-Мальчика? – снова скривил губы суженный-ряженный Софии. – Куда он запропостился?
– Куда надо, туда и запропостился, – воинственно вздёрнул подбородок Рон.
Малфой неприятно засмеялся:
– Ты уверен, Уизел, что ему туда нужно?
С этими словами Драко Малфой удалился, по пятам сопровождаемый своим эскортом: Краббэ и Гойлом.
– Гадёныш! –процедила сквозь зубы Джинни.
– Чёрт! – Рон с досадой бросил чемоданы. – Как думаете, Хорёк просто издевается или действительно что–то знает?
– Сложно сказать, – вздохнула Гермиона. – Если Гарри не появится до ужина, расскажем об этом профессору Дамблдору.
Пустынная дорога нырнула между каменных столбов, змеёй скользнула за высокие ворота с фигурами крылатых верпей и вывела к гигантскому замку с башенками и бойницами, стоящему на вершине высокой скалы. У подножий замка раскачивались под ветром фонари, а в огромных окнах отражался свет усыпавших небо звёзд. Широкие двери гостерпиимно распахнулились, пропуская прибывших в большой зал с четырьмя длинными факультетскими столами. Преподавательский стол стоял отдельно, на возвышении. Под высоким потолком прямо в воздухе парили свечи, с первых шагов даря атмосферу уюта и волшебства.
– Я профессор МакГонагалл, декан факультета Гриффиндор, – представилась Софии женщина в летах, строгая и элегантная. – Следуйте за мной.
Вслед за женщиной София подошла к табурету, стоявшему посредине зала. Её попросили надеть на голову старую конусообразную шляпу. Опасливо покосившись на полуистлевший от времени головной убор, София со вздохом выполнила просьбу и мир сузился до ветхой, затёртой почти до дыр, внутренней подкладки.
Шляпа хранила молчание.