Упав на колени рядом с прислонившейся к бортику ванны подругой, он губами прижался к её шее, целуя и одновременно стараясь почувствовать биение пульса.
– Она не дышит! Профессор! – взмолился Драко. – Сделайте же что-нибудь!
Подхватив девушку на руки, декан стремительно вышел, почти выбежал из спальни. Драко последовал за ним.
София понимала, что её присутствие не требуется. Да и откровенно говоря, ей было страшно идти с ними. Вдруг Паркинсон умрёт? Оставаясь здесь и не видя бескровного, как у восковой куклы, лица слизеринки, надеяться на благополучный исход было легче.
Время шло. Часы показывали сначала половина второго, потом половина третьего.
София старательно вымыла ванну, оттёрла кровь. Если Панси выживет, ничто не должно напоминать о её безумном поступке.
Когда стрелки часов приблизились к четырем утра, София почувствовала апатию.
Неужели Панси умерла? Вот так глупо? Разве можно лишать себя жизни только из-за того, что кто-то тебя не любит? Чего больше в этом поступке – слабости или глупости? Да и какая разница? Всё равно страшно.
– Астория?
София вздрогнула, очнувшись от полудрёмы, в которую не заметила, как провалилась.
– Драко?.. Как Панси?!
Малфой выглядел прозрачным и бескровным, как вурдалак, за ночь не нашёдший ни одной жертвы.
– Она жива, Драко?! Жива?..
Не думая, что делает, София схватилась за рукав его мантии.
Малфой посмотрел на её руки и пальцы Софии разжались сами собой.
– Жива.
– Слава богу!
На сей раз усмешка Малфоя была едва заметной:
– Я бы сказал: «Слава мистеру Снейпу».
– Какая кошмарная ночь, – устало потёрла виски София. – Ты с ума сошёл, Малфой? Почему ты так себя повёл? Ты же знаешь Панси лучше других. Не можешь не знать, как много для неё значишь? Это было жестоко и бессердечно. Зачем ты так? А если бы она сегодня умерла?
– Нужно же было как-то сообщить ей о нашей с тобой помолвке, –едва уловимо пожал он плечами.
– Но не так же! – всплеснула руками София.
Драко вскинул голову, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Несколько секунд он смотрел на Софию, потом отвёл взгляд. София видела, как быстро бьётся жилка у него на горле. В полумраке глаза слизеринца казались серебрянными, а тени под ними придавали ему странно одухотворённый вид.
Неловкая тягостная пауза грозила затянуться.
– Уже поздно, – тихо сказала София. –Я думаю, мистер Малфой, вам лучше уйти.
Ей послышалось или он действительно тихо вздохнул в ответ?
Дверь вскоре закрылась.
София осталась одна.
Глава 8
Перед Рождеством
К утру Панси вернулась в комнату, живая и невредимая. Выглядела она настолько растроенной и сердитой, что желание задавать вопросы сразу отпадало. Атмосфера в комнате угнетала, и София поспешила покинуть её как можно быстрее.
Во время завтрака она лениво, без аппетита, ковырялась вилкой в тарелке, украдкой наблюдая за столом гриффиндорцев. На Уизли, точно груша на дереве, бесстыдно висела Лаванда Браун, а Грейнджер так увлеченно и старательно беседовала с Парватти Патилл, что это сразу бросалось в глаза.
Нарисовавшиеся в дверном проёме Малфой в компании Краббэ и Гойла заставил Софию забыть о гриффиндорской зазнайке и её мачо.
Он лучше всех,он выше правил, – нараспев декламировал Малфой, паясничая и размахивая руками в такт ритму, –
Меня отец к нему направил
И всё бы классно выходило
Когда бы не был он…» Всем привет! – почти повалился он на скамейку.
В веселости Малфоя сквозило нечто бесшабашенное, почти истеричное.
– Доброе утро, Панси, – кивнул он Паркинсон. – Плохо выглядишь. Критические дни выдались с большой кровопотерей?
София даже задохнулась от такой циничности. Она почему-то тешила себя надеждой, что Драко расскаивается в содеянном. Ведь не привиделся же ей его вчерашний страх, почти отчаяние? И уж никак София не предпологала, что с утра он снова продолжит травить несчастную Паркинсон.
Характерный лающий смех Малфоя раздражал до зубовного скрежета.
– О–о! – хмыкнул Забини. – Год обещает быть интересным. За какой стол не глянь, всюду мексиканские страсти. Шекспир нервно курит в сторонке.
День прошёл, как обычно: уроки, обед, поход в библиотеку, подготовка домашнего задания и ужин чередовались с привычной периодичностью.
Вечер в гостиной Слизерина пролетел непривычно тихо. Играли в шахматы. За каждую потерянную фигуру назначался штраф. Закончив игру, курили раритетные сигареты, обсуждали «Квидич сквозь века», семейные предания, сплетничали о преподавателях. Панси делала вид, что ничего не произошло и София, правильно поняв намёк, даже и не пыталась поговорить с соседкой по комнате. Да и о чём им было разговаривать?