Малфой, схватив девушку за талию, подтащил её к себе, зашипев в лицо:
– Гринграсс! Я не…
Ярость, гнев, волнение слетело с белого лица, словно их ветром сдуло. Оно застыло в надменно–пренебрежительную маску так резко, что София не смогла удержаться и смерила странного юношу удивленным взглядом.
– Я не об этом его просил, – замораживающим тоном закончил Драко, отпуская её.
Он взял в одну руку свой саквояж, в другую – Софиин, пинком отодвинул дверь и шагнул в коридор.
***
Миссис Малфой, дожидающаяся их на перроне, воскрешала своим образом в памяти стихи Блока:
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Её упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука…
Единственным светлым пятном в облике этой Незнакомки были волосы, во всем остальном преобладал черный цвет.
– Драко, дорогой! – шагнула Нарцисса навстречу сыну.
Лицо её, озарившись светом любви, из просто красивого стало прекрасным.
– Как поживаете, мисс Гринграсс? – обратилась она к Софии.
Миновав платформу 9 ¾, они подошли к значку 13 1\5. Шагнув за барьер, оказались в чистом поле, во власти свирепой метели. Экипаж, запряжённый чёрными, как смоль, лошадьми, воскрешал в памяти карету графа Дракулы – лакированная, с черными занавесками на окнах, покрытая серебристыми вензелями, изображающими ощерившихся рептилий она сразу выдавала в своих владельцах темных магов.
Драко помог подняться в экипаж сначала матери, потом Софии.
В карете, против ожиданий, было почти так же холодно, как и на улице, с той лишь разницей, что не задувало со всех сторон, да не кололо кожу ледяными иголками остроконечных снежинок.
– Куда мы едем? – спросила София.
– В резиденцию Тёмного Лорда.
Глава 8
Возвращение в логово Змея
Карета подозрительно раскачивалась. София предпочитала в окно не смотреть. Её терзали подозрения, что экипаж запряжен не лошадьми, что черногривые красавцы всего лишь иллюзия, и мчатся они сейчас не по тверди земной, а по облакам.
– Об отце есть известия? – спросил Драко у Нарциссы.
Леди Малфой покачала головой:
– Он жив, Драко, а это сейчас самое важное. Тёмный Лорд дал слово, что Люциус скоро будет на свободе, с нами.
– Ага! – зло скривился тот. – Только забыл уточнить, каким образом. Наверное, когда Дамблдор сдохнет, своды Азкабана падут сами собой?
От нового толчка София едва сама не упала Нарциссе на колени.
Движение прекратилось. Они приехали.
За распахнутой дверью путешественников встретил Скабиор. София невольно задержала на нём взгляд. Он неизменно приковывал её внимание встрёпанными волосами, ломаной пластикой движений и язвительно-задумчивым взглядом:
– Добрый вечер, миссис Малфой, – поклонился он, – добрый вечер, мастер Драко. Мисс Мракс, – отвесил егерь и Софии издевательский поклон, – Тёмный Лорд ожидает вас.
Любимый дядюшка сидел за письменным столом и в ожидании племянницы перебирал бумаги. Общество ему, как всегда на досуге, составляла Нагайна. Змея дремала, устроив голову на плече у хозяина.
Стоило перешагнуть порог, рептилия зашипела. Со стороны это звучало весьма грозно, но на деле же она просто здоровалась.
– Добрый вечер, София, – кивнул Волдеморт. – Пребывание в подземелье не пошло тебе на пользу. От былого румянца, увы, не осталось следа. Садись, – отбросив в сторону перо, темный маг потянулся. – Не люблю разговаривать, глядя на собеседника снизу-вверх.
София села.
Она старательно разглядывала собственные руки, прилагая усилия к тому, чтобы не думать ни о чём, что могло бы привлечь внимание или (тем более), разозлить любимого дядюшку.
– Пустые хлопоты, моя милая, – задумчиво постучал пальцами по столешнице Тёмный Лорд. – Если мне потребуются твои мозги, я возьму их с легкостью. Так что не трудись.
Ножки кресла заскрипели по паркету, Волдеморт поднялся.
– Полученные тобой оценки не впечатляют. Признаюсь, я ожидал от тебя большего. Ну ладно, Мерлин с ней, с учёбой. Расскажи, как тебе понравился избранный жених?
София поморщилась:
– Он не может нравиться.